13

Адель
— Эй, Макси! Серьезно, чувак. Где, черт возьми, твои шорты? Мы же опоздаем!

Я уже обежала весь дом в поисках футбольной формы Макса, но мальчик теряет все, к чему прикасается, и до сих пор его больше интересовал «Call of Duty», чем помощь мне в поисках его вещей.

Даже не собиралась брать его сегодня на тренировку, но папа сумел уговорить меня на это — у него будет достаточно времени, чтобы продолжить работу над своей статьей для журнала «Architect's Digest». В обмен он пообещал, что я получу ключи от коттеджа в эти выходные, так как в понедельник День Труда, а также полный бак бензина, чтобы я могла сама доехать до озера. Меня радует мысль о том, чтобы быть там одной, только с моей гитарой и книгами для компании. Семьдесят два блаженных часа одиночества? Да, это будет рай на земле. Конечно, папа понятия не имеет, что я поеду туда одна. Собственно говоря, я ему не лгала. Ладно, недоговорка — это тоже ложь, но вряд ли я виновата, что он не проявил должной осмотрительности. Последние два года мне разрешали пользоваться хижиной на озере, потому что девочки всегда ездили со мной. Группе из пяти девушек, собравшихся вместе в лесу, вооруженными перцовым баллончиком, было позволено моими родителями без присмотра отправляться в крошечную бревенчатую хижину, которую мой дед построил на берегу озера Кушман еще в шестидесятых годах.

Однако с прошлой весны я ездила туда одна, и ни мама, ни папа не удосужились спросить, собирается ли кто-нибудь из моих друзей поехать со мной. Они так предполагали, то есть... они были слишком поглощены своим собственным дерьмом, чтобы достойно воспитывать свою единственную дочь.

На этот раз полное отсутствие их интереса к моей жизни обернулось в мою пользу.

— Макс! Клянусь Богом, я сожгу твою игровую приставку, если ты не дашь мне хоть какой-то ключ к разгадке, приятель!

Внизу раздается громкий треск, за которым следует глухой удар, а затем звук шагов, стучащих по лестнице. Мой брат врывается в свою комнату, где я по щиколотку увязла в одежде, сваленной на пол его спальни; щеки пылают, глаза сверкают от раздражения. Как и большинство одиннадцатилетних мальчиков, Макс очень серьезно относится к угрозам своей PlayStation.

— Я даже футболом больше не интересуюсь. Я же сказал папе, что не поеду, так что ты тоже можешь остановиться.

— Ну, папа сказал мне, что тебе вообще-то надо идти, так что найди свои шорты. Если через пять минут тебя не будет в машине, будут последствия.