Ты же вернёшься?

  Основное правило жизни без страданий заключается в том, что в первую очередь нужно всегда выбирать себя.  Всё, что нас окружает - это просто круговорот людей и моментов, привязываться к которым - болезненно и бессмысленно. Всё проходит. Всегда.
У Чимина нет привычки скучать или сожалеть о чем либо. С детства он усвоил одну простую истину - на самом деле, никто никому не нужен. Каждый человек - просто всепоглощающая пустота, которую ничем не заполнить. Словно космос - нас так много и мало одновременно. Но разве космос умеет любить? Любовь - это кислород, а там его нет. Если что-то у нас и есть общее с космосом, то только разве что  - одиночество.
Но иногда, всё-таки на нашем пути встречаются те, кого не хочется забывать. Как бы сильно они не разбивали нам сердце и как бы больно не было удерживать их в своей жизни.
***
«Я столько раз делал тебе больно. Никаких слов не хватит, чтобы описать насколько я перед тобой виноват.»
Белые стены, утлая койка и бледное изнеможённое тело с иглой от капельницы в еле-виднеющейся вене кисти руки. Докололся. На «классическом» месте для уколов - локтевом сгибе, зияла огромная гниющая рана, при чём на обеих руках. В этом худощавом человеке, которому врачи давали три - пять лет жизни, практически невозможно узнать Чимина.
Красные от бессонных ночей глаза, глядели в потолок, ведь смотреть на кого-либо ему было просто стыдно. Даже разговаривать было той ещё задачей, ведь его челюсть с трудом разжималась от соли. Всё что ему оставалось - просто лежать, разглядывать трещины на старом потолке и надеяться, что ещё хоть раз он сможет увидеть лазурное небо. А Хосок - будет его солнцем в этой безмятежной голубой пустоте.
-Твоя ладонь такая холодная...-шепчет шатен, прижимая её к своей щеке. По его лицу медленно скатываются горячие слёзы и Чимину так больно на это смотреть.
Хосок- без преувеличений, единственный в мире человек, который плакал из-за него и это...так странно. Иногда вспоминая этот момент Чимин недоумевает : «как Хоби было не противно?» не то, что с ним общаться, а даже к нему прикасаться.
-Я так тебя люблю, Хоби...- преодолевая дикую боль в челюсти дрожащим голосом говорит он и не в силах больше выносить слёз своего друга - начинает плакать сам. Язвы на его лице, как следствие гормонального сбоя, адски болят всего от пары соленых капель. Он со всей силы сжимает простыню, чтобы хоть как-то выразить страдания, ведь истерить пятый раз за день, да ещё и при Хосоке - он просто не мог себе позволить. Каждый раз он просыпался и засыпал с такой моральной и физической болью, что вовремя очередного приступа истерики - умолял доктора и медсестёр сделать ему эвтаназию.
-Ты же сильный мальчик, Чимин. Обещай мне, что справишься.
«Обещаю.»
***
Четырнадцать ноль два. Те же белые стены, небольшая палата и утлая койка, провонявшая медицинским спиртом и разнообразными лекарственными растворами. Как же знакомо. Только в этот раз Чимин, слава Богу, находится в обычной больнице, а не реабилитационном центре. Врач сказал, что жизненно важные органы Юнги задеты не были, чего не скажешь о рёбрах.
-Если бы ребро пробило лёгкое или любой другой орган - вероятнее всего был бы летальный исход, -Предположил доктор- на данный момент жизни ничего не угрожает, но всё таки - два ребра сломаны и при несоблюдении постельного режима- его состояние может быть опасным.
-Легко отделался.-облегченно выдохнул Чимин. Но Юнги было не до облегчения и тем более, не до улыбок. За весь день он не проронил ни слова, а лишь молча смотрел в окно на серое, печальное небо. Чимин знал о чем он думал, потому что самому ему было далеко не легче. Все два дня он обзванивал морги и больницы, разыскивал свидетелей, обращался в полицию, но у всех результат был один - ничего.
Всё как пять лет назад. Конечно, обстоятельства и манера нападения отличались, ибо в этот раз в театре произошёл настоящий теракт, но факт остаётся фактом: один убитый и один пропавший без вести. Чимин был уверен, что ненормальный, что устроил пальбу в театре - похитил Хосока и  был причастен и к исчезновению пятилетней давности. Он просто это знал.
«Но зачем ему Хосок и где его искать?» ломал голову Чимин, пока ответ не пришёл к нему сам.
***
-Я списался с бывшим работником театра. Тем самым, что запостил пост в твиттере о похищении девушки- Начал Чимин- он утверждает, что директор Мин, если не замешан во всём этом, то сто процентов в курсе всего, что происходит. И этот теракт, как и похищение Лин - не случайность.
-Но с другой стороны, какой смысл директору калечить и похищать актеров в своём же театре? Это довольно нелогично- предположил Юнги.
-Верно...но в любом случае, он точно знает больше чем мы.
  Каждая мышца в теле Юнги напряглась.
-Ты уверен, что ему можно доверять?
Чимин сделал глубокий вдох и принялся расхаживать по палате взад-вперед, собираясь с мыслями.
- Не уверен, но иного выхода пока что нет.
Я знаю лишь одно -кем бы он ни был - мы связались с психопатом и у него наш друг.
-И что ты будешь делать?
-Допрошу директора.
Юнги, если бы мог - точно подпрыгнул от удивления. Однако, сломанные рёбра вызывали адскую боль даже от простого дыхания.
-...Чёрт! - взвыл Юнги, при попытке привстать. К нему моментально подлетел Чимин, уложив обратно.
-Осторожнее, придурок!
-Чим, давай я с ним поговорю? - прохрипел Юнги.
-Не вздумай - категорично ответил Чимин - Доктор тебе даже с постели вставать запретил не то, что двигаться.
Блондин одним рывком притянул и повалил Чимина к себе. Он же опешил от того, насколько их лица оказались близки друг к другу.
-Юнги...ты что?-Чимин попытался максимально аккуратно встать, ведь он лежал прямо на Юнги - твои рёбра...
-Этого доктор мне не запрещал.-Ухмыляется Юнги, нежно, но требовательно целуя Чимина. Мир рыжеволосого переворачивается в одну секунду : прямо сейчас с ним происходит то, чего он никогда не мог и представить...  ещё недавно, они воевали за внимание Хосока и на дух друг друга не переносили, а сейчас - язык Юнги исследует каждый уголок его рта, переодически покусывая чувственные губы.
Всё же напряжение между ними никуда не делось, но сейчас оно имело немного другой характер...
-Юнги...-прошептал ему в губы Чимин, не решаясь прервать поцелуй. Он чувствовал, как растворяется в его грубой, ледяной страсти, но всё же слишком боялся причинить ему боль. Когда рука Юнги оказалась у него в штанах, Чимин глухо застонал, кусая до крови губы.
Юнги начал ласкать его шею, чередуя нежные поцелуи с грубыми укусами. 
«Не сейчас. Не здесь.»
Как бы хорош он ни был - Чимин нашёл в себе силы это прекратить. Он осторожно высвободился из его объятий и привстал, придерживая его  руки.
-Каким был выблядком - таким и остался.-Улыбнулся Чимин, целуя блондина в правый уголок рта.
-Меня просто возбуждают запреты-ухмыльнулся в ответ Юнги.
Около часа они просто болтали о всякой ерунде. Обсуждали любимые книги, бытовуху и конечно, же - семью.
-Чим, мне нужно тебе кое-что сказать.
Рыжеволосый улыбнулся:
-Я понял уже всё.
Юнги проигнорировал его смешок и крепко переплёл их пальцы. Он выглядел серьезнее обычного, чем и обеспокоил Чимина:
-С директором должен поговорить я.
Чимин в очередной раз томно вздохнул и принялся по новой объяснять почему это невозможно, однако признание Юнги перевернуло всё с ног на голову:
-Директор Мин не мой однофамилец, он - мой отец.