VIII «Неоконченная песня»

Ну что-ж, как вы чувствуете, кажется, он уже гниет. Да, пора заканчивать, иначе будет слишком поздно.

Воскресный парк, кошмарный день, воскресшее прошлое. В пруду плавали лебеди, лавируя между разбухшими трупами.

Мать с коляской катит ее по аллее. Собаки не лают, дети не смеются. Молодая светская пара тихо гуляет возле мутного водоема, держась за руки. Фиолетовые и синие цветы растут, пахнет сиренью. А где-то там за пределами воздвигнуты дома, их каменные крыши пробиваются сквозь просветы между верхушками зеленых деревьев. Многочисленные тучи заволакивают все небо. Люди продолжают гулять. Последний круг ада. Здесь должно быть живет дьявол.

Я был в парке, когда ко мне подошел этот незнакомец с белыми волосами и черной шляпой. Мы с ним присели на скамейку. Он чувствовал себя здесь уютно, улыбался, словно удовлетворившись чем-то и теперь удерживал это чувство внутри себя, как если бы оно наполняло всю его сущность.

- Так кто вы? - обратился я к нему.

Блондин молча вынул из пальто, словно материализовал из воздуха, рукопись с пожелтевшими, помятыми листами, какие мне довелось однажды видеть в одном дневнике. Буквы были начертаны красными чернилами. На титульнике не содержалось ни имен, ни даты написания, но стояло название давно забытого романа - «Убийство дикой розы». Я его не завершил.

- Все здесь, - сказал блондин, вкладывая его мне в руки. - Все готово. Я все завершил.

Я продолжал сидеть не двигаясь, но в голове все помутилось. Напало сначала оцепенение, страх, затем растерянность и ужас. Он видел какие метаморфозы происходили на моем лице, но реагировал абсолютно спокойно, словно не первый раз сталкивался с подобным.

- Ты..., - произнес я и комок от безысходности застрял в горле, - тот о ком я писал.

- Нет, - улыбаясь, сказал он. - Ты ошибаешься. Это ты мое творение. Герой моего романа.

- Ты Призрак...

- Я - писатель, - сказал он.

Я был готов провалиться сквозь землю, вылететь из отяжелевшего сразу на сто фунтов тела, осточертевшего мне за последние годы. Но оставался сидеть на месте, словно конечности не слушались меня и мне не принадлежали.

- Ты хочешь сказать, что все было бессмысленно? - произнес охрипшим сухим голосом, убеждавшим о гигантском возрасте того, чьему владельцу принадлежал. - И моя жизнь - это сплошной глупый вымысел?

Блондин вздохнул, ожидая этого вопроса, но не желал на него отвечать.