Сначала думай,а потом делай

Школьный коридор по утрам всегда был наполнен приглушенным гулом: шарканье ног, шелест учебников, негромкие разговоры. Но для Джи Ён сегодня этот привычный фон казался особенно утомительным. Сонливость, словно тяжелое одеяло, окутывала ее, напоминая о прошедшей ночи. Разгром, учиненный в магазинчике ее бабушки, оставил после себя не только беспорядок, но и неприятный осадок, который никак не хотел рассеиваться. Девушка шла по коридору, машинально перебирая в голове, что предстоит сегодня, и как бы побыстрее все это закончилось.

Добравшись до класса, она толкнула дверь и вошла внутрь. Утренний свет, пробиваясь сквозь окна, освещал привычную картину: одноклассники, кто-то в задумчивости уставившись в парту, кто-то оживленно болтая с соседом. Но взгляд Джи Ён сразу же остановился на пустом месте. На Ри, ее лучшая подруга, сегодня отсутствовала.

- На Ри? - прошептала Джи Ён, скорее для себя, чем для кого-то другого. Удивление сменилось легкой тревогой. На Ри не могла пропустить школу без предупреждения, особенно когда будет контрольная.

Но эти мысли были быстро отодвинуты на второй план, когда она услышала знакомые, режущие слух голоса. В дальнем конце класса, у окна, собралась их "элита". Су Хо держащийся с вызовом, стоял, опираясь на подоконник.

Пак Джи, напротив, увлечённо что-то рассказывал.А самые токсичные особы-На Ён и Он Чо, сидели рядом, с явным удовольствием наблюдая за происходящим.

Они уже успели занять свое обычное место, издеваясь над теми, кто не мог им дать отпор. На этот раз их жертвой стал тихий мальчик из их же класса, Кан Мин. Его лицо было бледным, а глаза полны страха.

- Ну что, Мин? - насмешливо протянул Су Хо, медленно подходя к нему. - Что, опять забыл домашку? Или, может, ты просто слишком глуп, чтобы понять?

Пак Джи хихикнул. - Да он всегдатакой! Посмотри на него, как мышь, которуюзагнали в угол!

На Ён, кокетливо поправляя свои длинные волосы, добавила:

- Может, емустоитпобольшеприносить нам денег? Тогда, может, мы его и оставим в покое.

Он Чо, более жесткая и прямолинейная, просто оттолкнула Мин, заставив его потерять равновесие.

- Это тебе за вчерашний взгляд, - прошипелаона. - Думаешь, можешьсмотреть на нас так?

Мин, пытаясь сохранить остатки достоинства, только прошептал:

- Я... я ничего не хотел...-дрожащим голосом промолвил тот,не в силах ответить им ,так как они заслуживают.

- Ничего не хотел? - снова вмешался Су Хо, наклоняясь к нему. - А вот мыхотим. Хотим, чтобы ты зналсвое место. И чтобы не мешал нам жить.

Он резко выдернул из рук Мин тетрадь, которая, как оказалось, была не с домашним заданием, а с рисунками. Детально прорисованными, с глубоким смыслом, они были единственной отдушиной для тихого мальчика.

- Ого, смотри-ка! - воскликнул Су Хо, разглядывая рисунки. - Что это у нас тут? Мечты о свободе? Или, может, ты хочешь быть художником, Мин? Ха! Тебе и с домашкой-то не справиться, а ты про искусство!

Он со злостью скомкал страницу и бросил ее на пол. Пак Джи тут же принялся топтать рисунок ногами, сопровождая это глупыми усмешками.

- Вот тебе твоё "искусство! - прокричал он.

Джи Ён, наблюдая за этой сценой, чувствовала, как внутри нее поднимается волна гнева. Она всегда ненавидела несправедливость, а то, как эти четверо безжалостно расправлялись с более слабыми, вызывало у нее отвращение. Она знала, что не может просто стоять и смотреть, но что она могла сделать против этой банды?

Она мельком взглянула на На Ри, все еще отсутствующую. Может быть, На Ри знала, что произойдет, и поэтому ее нет? Или, может, она просто опоздала?

В этот момент Су Хо, закончив "урок" для Мин, бросил взгляд в сторону Джи Ён. Его глаза на мгновение встретились с ее, и в его взгляде читалось нечто вроде вызова.

- А ну-ка, новенькая - протянул он, обращаясь к ней, - Ты чего там застыла? Не нравится, как мы тут дисциплину наводим?

Джи Ён почувствовала, как холодеет ее спина. Она знала, что если вступит с ними в конфликт, то станет следующей мишенью. Но видеть страх в глазах Мин было невыносимо.

- Оставьте его в покое, - тихо, но твердо произнесла девчонка

Су Хо и его дружки удивленно переглянулись. Затем Су Хо расхохотался.

- Ого!Ты также не усвоила наш урок.- он посмотрел в сторону окна.Ухмыльнулся.Его раздражают выскочки ,как она.-Может следовало тебя утопить?

Пак Джи добавил: - Джи Ён.Не мешай нам развлекаться.Тебе мой совет.

- Это не развлечение, - ответила Джи Ён, пытаясь скрыть дрожь в голосе. - Это просто издевательство.

На Ён презрительно фыркнула. -
Ты еще тут нам морали читать будешь? Убирайся, пока не получила!

В этот момент, когда напряжение в классе достигло пика, Су Хо и его компания, словно по команде, отступили.Их внезапно настигла скука.Он Со облокотилась на стену. Пак Джи и вовсе уселся на одну из парт, как бы демонстрируя полное безразличие. Кажется день Джи Ён пройдет чуть гладко.

В этот момент, когда воздух в классе начал постепенно разряжаться, к Джи Ён приблизился незнакомый парень. Он двигался как-то неуверенно, словно преодолевая невидимое препятствие. В его взгляде читалось явное волнение, а руки нервно теребили край школьной формы. Джи Ён с удивлением смотрела на него, пытаясь понять, кто он и почему подходит именно к ней.

- Прости, - начал он, его голос звучал немного хрипло, - ты случайно не знаешь, где На Ри? Я искал её.

Его глаза, полные беспокойства, внимательно изучали лицо паралельницы.Словно выискивая там ответ. Джи Ён, всё ещё не понимая, кто перед ней, покачала головой.

- Я не знаю, её сегодня нет в школе. Я сама только что заметила.

Парень тяжело вздохнул, и тревога в его глазах стала ещё заметнее.

- Вот как... - проговорил он, словно сам с собой. - Я должен был её увидеть.

Джи Ён, видя его растерянность, спросила:

- Ты друг На Ри? Я тебя раньше не видела с ней

- Да, друг, - ответил он, его голос стал чуть более уверенным, когда он увидел, что Джи Ён настроена дружелюбно. - Меня зовут Сок Джин. Мы вместе занимаемся музыкой. Она должна была быть сегодня на репетиции, но её нет, и она не отвечает на звонки. Я немного волнуюсь.

Сок Джин сделал шаг ближе, и в его позе, во взгляде, чувствовалась неподдельная забота. Джи Ён, поймав эту искренность, почувствовала, как её собственная тревога за На Ри усиливается.

- Я тоже беспокоюсь, - призналась Джи Ён. - Зная её,она бы предупредила ,что не придёт.

Сок Джин огляделся по сторонам, словно надеясь увидеть На Ри среди других учеников, и снова повернулся к Джи Ён.

- Может, стоит попробовать связаться с её родителями? Или... может, у тебя есть какие-то идеи, где она могла бы быть?

Джи Ён задумалась, вспоминая последние разговоры с подругой. На Ри была не только ученицей, но и начинающей певицей, которая часто проводила время в студии звукозаписи, расположенной неподалеку от школы.

- Возможно, она в студии, - предположила Джи Ён. - Она сегодня должна была работать над новой песней.

- Точно! - оживился Сок Джин. - Это очень похоже на неё! Спасибо! - Он быстро собрался уходить, но остановился у двери. - Если вдруг узнаешь что-нибудь, пожалуйста, дай знать.

Джи Ён кивнула.

- Обязательно. И ты тоже.

Сок Джин скрылся за дверью, оставив Джи Ён наедине с её мыслями. Тревога за подругу теперь смешивалась с любопытством к этому незнакомому парню, который так искренне волновался за На Ри. И она чувствовала, что сегодняшний день может принести ещё немало неожиданностей,хотя бы эти придурки не трогают её.

Добралась ли подруга домой? Странные мысли однако посещают девчонку.Брюнетка просто встряхнула голову,чтоб выбросить такие ужасные мысли.Она подняла взгляд на одноклассника.Кан Мина.Он напуганный сидела за партой.Джи Ён взбесилась.Выходя из класса, быстрыми шагами глаза искала пустой кабинет.Спустя пару секунд, толкнув дверь в кабинет литературы, закрыла за собой дверь,убедясь что никого нет.В классе много хлама,и почему он дальше всех находится.Пахло сыростью.Тут вообще уроки не проходят?

Джи Ён:Какие же тут все недоумки.Идиоты.Психопаты -громко оскорбляла тех кто ей мешает жить спокойной жизнью.- Почему они издеваются над слабами.-ударила кулаком об стол.Стало чуть больновато.-Думают что станут крутыми?-проговаривала она,ходя в разные стороны.

Неожиданно позади шкафчики виднелась чья то голова.Это был ЧжунХён.Растрепанный.Сонливый.
Раздраженный иза чепухи,которая только что сказала Джи Ён.Новенькая быстро расстрялась,не зная какие слова подобрать.

ЧжунХён: Если что то не устраивает,вали со школы.Слабакам тут не место.

Девчонка закашляла.Ожидала всего,но не это.Он считаёт ее слабой?Вот же гад.Закатив глаза, скрестила руки на груди.Прожигала его своим взглядом.

Джи Ён:А что такое ?Правда глаза режет?-дразнящим тоном, произнесла.

Парень нахмурился,эта новенькая, считает его бандитом.Совсем отбитая на голову.

ЧжунХён: Следи за тем что говоришь.Бесят такие люди как ты.
-взглянул на дверь -Не считай меня хулиганом,мне это не нравится.

У нее вздрогнули губы.Лоб поморщился.Прокрутив все моменты связанные с ним.Сделала выводы что он -"эгоист". ЧжунХён вышел с кабинета.

Джи Ён:И как его земля только носит?-закатила глаза ,следом выходя за ним.

Прошёл школьный день, наполненный тихим беспокойством. Джи Ён то и дело бросала взгляды на пустое место, где обычно сидела На Ри, и с тревогой вспоминала разговор с Сок Джином. Сердце ёкало при каждом звуке, отдалённо напоминавшем шаги подруги. Телефон оставался безмолвным, а мысли о На Ри не давали покоя.

И вот, когда уроки подошли к концу, и ученики начали собираться, чтобы разойтись, Джи Ён увидела её. На Ри стояла у окна, спиной к классу, словно в ожидании чего-то. Сначала Джи Ён почувствовала облегчение, но оно тут же сменилось новым витком беспокойства. На Ри стояла как-то странно, неестественно. Её плечи были сгорблены, а тело казалось напряженным, словно она изо всех сил пыталась сохранить равновесие. Поза выдавала боль, которую она, видимо, пыталась скрыть.

Джи Ён, подгоняемая новым приливом тревоги, подошла к подруге.

- На Ри! - тихо позвала она, останавливаясь рядом. - Ты вернулась! Я так волновалась!

На Ри медленно повернулась. Её лицо было бледным, а в глазах, обычно таких ярких и весёлых, теперь виднелась какая-то невыразимая усталость и боль. Губы её были слегка приоткрыты, словно она пыталась дышать глубже.

- Привет, Джи Ён, - прошептала она, её голос звучал слабо и прерывисто.

- Ты в порядке? - обеспокоенно спросила Джи Ён, внимательно осматривая подругу. - Ты выглядишь... как-то не так. Что случилось?

На Ри попыталась слабо улыбнуться, но это больше походило на гримасу. Она опустила взгляд, избегая прямого контакта с глазами Джи Ён.

- Всё... всё хорошо, - ответила она, но её голос был настолько неубедителен, что Джи Ён не могла этому поверить. - Просто... немного устала.

Джи Ён нахмурилась, чувствуя, что подруга что-то скрывает. Она видела, как На Ри чуть покачнулась, и инстинктивно подалась вперёд, чтобы поддержать её.

- Нет, не хорошо, - сказала Джи Ён твёрдо. - Ты вся бледная, и стоишь так, словно вот-вот упадёшь. Что произошло? .

- Я... я не могу сейчас говорить, - прошептала она, её голос дрожал. - Пожалуйста, Джи Ён... Давай поговорим потом.

Она попыталась пройти мимо Джи Ён, но её ноги подкосились, и она бы упала, если бы Джи Ён не подхватила её.

- На Ри, что происходит?! - воскликнула Джи Ён, обеспокоенно поддерживая подругу. - Ты не можешь просто так уйти!

На Ри, опираясь на Джи Ён, с трудом подняла голову. В её глазах теперь смешались боль, страх и какая-то неведомая решимость.

И прежде чем Джи Ён успела что-либо спросить, На Ри, собрав последние силы, оттолкнулась от неё и, пошатываясь, направилась к выходу из класса, оставив Джи Ён в полном недоумении и ещё большем беспокойстве.Она вышла за ней с кабинета,но рядом увидела Сок Джина.Он помогал ей ходить.Девчонка поняла что помощь от неё, подруге сейчас не очень то и обходима.Брюнетка почувствовала себя неловко, погладив свой локоть,стала уходить домой.

Тот случай не выходил с головы,пока девушка не дошла до дома.

Девчонка вошла в дом, и первое, что ее окутало - это тяжелый, давящий воздух, словно в комнате давно не проветривали, а может, и вовсе забыли о существовании свежести. Запах сладковатый, чуть прогорклый, с нотками пыли и чего-то неуловимо лекарственного, пробивался сквозь затхлость, напоминая о болезни бабушки. Это был не просто запах - это была ощутимая атмосфера запустения и упадка, как будто сам дом устал и потерял силы.

Полупустые полки бабушкиного магазинчика, обычно сиявшие аппетитным изобилием, теперь выглядели удручающе и жалко. Беспорядок царил повсюду, будто после стихийного бедствия. Разбитые бутылки, растерзанные пакеты, разбросанные овощи и фрукты - зрелище было удручающим. Некоторые продукты были раздавлены, другие - измазаны грязью, а третьи и вовсе исчезли, оставив после себя лишь пустые следы. Свет, проникающий сквозь мутное, пыльное стекло витрины, казался тусклым и безжизненным, лишь подчёркивая общую картину разрушения. Казалось, что сама радость и тепло, присущие бабушкиному магазинчику, были вытеснены грязью и хулиганством.

Общая атмосфера в доме была пропитана тревогой и безысходностью. Тишина, нарушаемая лишь тихим, прерывистым кашлем бабушки из соседней комнаты, казалась звенящей и гнетущей. Каждый предмет, каждая деталь интерьера - потускневшие обои, протертый ковер, старая мебель - всё дышало старостью, усталостью и какой-то невысказанной печалью. В воздухе висело ощущение хрупкости, уязвимости, словно маленький, почти погасший огонек жизни, который вот-вот может исчезнуть. Это было место, где радость и изобилие сменились заботой, тревогой и ощущением надвигающейся беды.

Джи Ён:Они что опять тут были?! Мелкие идиоты!-голос дрожал от
желания преподать урок детсадовцам.

Джи Ён стояла посреди этого разгрома, чувствуя, как холодный пот стекает по её спине. Это был не первый раз. Нет, далеко не первый. Каждый раз, когда она думала, что хуже быть не может, эти мелкие хулиганы - те же самые, что постоянно донимали её в школе - находили новый способ напомнить ей о своей жестокости. Они превратили бабушкин магазин, её тихую гавань, в поле для своих издевательств. Джи Ён чувствовала, как внутри нее поднимается волна отчаяния, и в который раз прошептала про себя:- "Почему я не могу просто перевестись? Почему я должна терпеть это?"

Она медленно, словно в замедленной съёмке, опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной, грязной стене. Голова, полная тяжелых, не пролитых слез, упала на колени, скрывая её лицо. Каждая клеточка её тела кричала от усталости, от бессилия, от этой бесконечной борьбы, которую она, казалось, никак не могла выиграть.

В этот момент дверь магазина, которая всегда казалась такой знакомой и уютной, распахнулась с тихим скрипом. На пороге стояла её бабушка, Миён, вернувшаяся после короткой встречи с соседкой. В её руках был небольшой пакет, видимо, с угощением для внучки. Увидев картину разрушения, её глаза расширились от шока. Она замерла, пакет с подарком выпал из её ослабевших пальцев, тихо шлёпнувшись на пол, поднимая облачко пыли.

Её взгляд медленно переместился на Джи Ён, сгорбившуюся у стены. В этот момент, казалось, что весь мир Миён сжался до этой одной картины: её любимая внучка, сломленная, посреди разорённого магазинчика. Сердце её, и без того не самое сильное, будто пронзил острый кинжал. Она покачнулась, попыталась сделать шаг, но ноги подкосились. С глухим стоном она упала на колени, протягивая руку к Джи Ён.

«Бабушка!» - Джи Ён вздрогнула, её глаза распахнулись, наполненные диким ужасом. Она увидела, как бабушка падает, и инстинктивно бросилась к ней. Забыв о боли, об усталости, обо всем, она осторожно подхватила бабушку, помогая ей лечь на пол. Её руки, еще недавно дрожавшие от злости, теперь дрожали от страха.

«Нет! Бабушка, нет!» - крик вырвался из её груди, полный отчаяния. Паника захлестнула её, смешиваясь со злостью на тех, кто причинил ей это, и с жгучим, всепоглощающим чувством беспомощности. Она не могла поверить, что это происходит. Не могла допустить, чтобы её единственная семья оставила её.

«Где... где мой телефон?» - прошептала она, её взгляд метался по комнате. В полумраке, освещённом лишь тусклым светом из окна, она заметила его на краю прилавка. Схватив его, она, не глядя, набрала номер экстренной службы. Пальцы её дрожали так сильно, что она едва могла попасть по кнопкам.

«Скорая помощь... Пожалуйста, быстрее!» - её голос срывался, переходя в плач. «Моя бабушка... она упала... ей плохо!» Она задыхалась от рыданий, но продолжала говорить, стараясь передать все детали.

Тем временем, звуки снаружи становились громче. Любопытные соседи, привлеченные криками и суматохой, начали останавливаться у дверей, заглядывая внутрь. Их взгляды, полные жалости и, возможно, некоторого любопытства, казалось, давили на Джи Ён еще больше. В этом хаосе, среди разбитых товаров, лежала её бабушка, а она, её внучка, рыдала над ней, чувствуя себя совершенно никчёмной.

Сирены скорой помощи звучали всё ближе, разрезая тишину улицы. Бригада медиков, опытная и собранная, быстро оценила ситуацию. С профессиональной осторожностью они помогли бабушке Миён подняться и уложить на носилки. Джи Ён, не раздумывая ни секунды, бросилась за ними, втиснувшись в заднюю часть машины.

«Пожалуйста, спасите её», - её голос был едва слышен, полный мольбы. «Она - единственное, что у меня есть. Не оставляйте её». Она смотрела на бледное, безжизненное лицо бабушки, на ровное дыхание, поддерживаемое аппаратами, и чувствовала, как последняя надежда медленно угасает.

В больнице атмосфера была еще более гнетущей. Врач, с серьезным выражением лица, подошёл к Джи Ён. Его слова, произнесенные тихим, успокаивающим тоном, прозвучали как приговор: «У вашей бабушки случился инсульт. Она в коме».

Кома. Эти слова повисли в воздухе, заполняя собой всё пространство. Джи Ён почувствовала, как земля уходит из-под ног. Опустошение. Абсолютная, всепоглощающая пустота. Мир, который и так был серым и полным трудностей, теперь стал черным. Она осталась совсем одна, среди осколков разбитого магазина и разбитого сердца. Единственное, что оставалось - это бескрайняя боль и страх перед неизвестностью, которая только начиналась.

***

Безмолвные стены больничного коридора, омытые призрачным светом люминесцентных ламп, излучали гнетущее ощущение изолированности. Этот бастион человеческого страдания, пропитанный стерильным ароматом лекарств и тонким флёром тревоги, казался отделённым от остального мира. Бледные блики скользили по полированному полу, усиливая чувство холодного отчуждения.

Перед тридцать первой палатой, обителью тишины и медицинского наблюдения, ютилась Джи Ён. Она сидела на аскетичном сиденье, окутанная флёром решимости, но под этим фасадом скрывалась бушующая стихия эмоций. Взор девочки был устремлён к массивной двери, разделявшей ее от реальности, где боролась за жизнь ее дражайшая бабушка. Порог этого святилища, где реанимационные аппараты неустанно трудились, манил и пугал одновременно.

Дилемма терзала ее юное сердце: войти, быть у постели, прикоснуться к ослабевшей руке, или же удержаться, дабы не обнажить свою уязвимость. Она стремилась сохранить образ незыблемой крепости, не допустить, чтобы слезы, подобно бурному потоку, вырвались наружу и разрушили ее тщательно выстроенную оборону.

Каждый отзвук, доносившийся из-за двери - мелодичный писк приборов, шорох медицинского халата, едва уловимый шепот - становился камертоном, отзывавшимся в ее душе. Она воображала себе картину: царство белых полотен, танец медицинских устройств, тихое дыхание жизни, поддерживаемое технологией. И бабушка, ее бабушка, в этом хрупком равновесии.

Джи Ён пыталась мысленно перенестись в иные, более светлые времена, где царил беззаботный смех и аромат свежей выпечки. Но эти ментальные эскапады, вместо утешения, лишь усиливали экзистенциальную тоску, обнажая пропасть между прошлым и настоящим. Больничная атмосфера, казалось, вытягивала из нее последние жизненные соки, оставляя лишь экзистенциальный вакуум.

Кончики ее пальцев побелели от неимоверного напряжения. Она сдерживала стон, подавляя натиск наворачивающихся слез. Ее тело, словно натянутая тетива, готовилось к неведомому. Сейчас, казалось, был тот самый миг, когда она сможет отринуть колебания, приблизиться к двери, прикоснуться к ней, возможно, постучать. Однако ноги, словно околдованные, отказывались повиноваться.

Внезапно, тихий, но отчетливый звук - хриплое покашливание, донёсшееся из палаты. Джи Ён застыла, прислушиваясь. Этот слабый вздох, прорвавшийся сквозь завесу болезни, стал сигналом. Ее сердце, словно пойманная птица, забилось в груди с неистовой силой. Быть может, бабушка пробудилась? Быть может, она ждет ее?

Эта мысль, эта ничтожная искра надежды, стала катализатором. Плавно, с предельным самообладанием, Джи Ён начала подниматься. Пластик сиденья издал еле слышный скрип, нарушив звенящую тишину. Она бросила прощальный взгляд на дверь, сделала глубокий, наполненный воздухом, который казался осязаемым, вдох. И предприняла первый, нерешительный шаг в направлении палаты. Еще один. И еще. Страх не испарился, но трансформировался, слившись с непоколебимой решимостью. Она шагала, не отводя взгляда от двери, не зная, что сокрыто за ее порогом, но ведомая неумолимым внутренним зовом.

Несмотря на едва уловимый зов из палаты, несмотря на мелькнувшую надежду, Джи Ён не смогла переступить порог. Дверь реанимации осталась для нее закрытой, словно непроницаемая преграда, отделяющая ее от переживаний, которые, как ей казалось, она еще не готова была вынести. Она вернулась на свой пост, на тот же аскетичный стульчик, где чувство холодного пластика стало таким знакомым, таким незыблемым. Мир вокруг продолжал жить своей жизнью: мелькали прохожие, звучали приглушенные голоса, а коридор все так же наполнялся стерильным ароматом, но для Джи Ён все это стало фоном, едва различимым шепотом на фоне всепоглощающей тревоги за бабушку.

В то время как девочка, погруженная в собственные переживания, пыталась противостоять надвигающемуся отчаянию, в их скромном райончике, словно ядовитый плющ, начали разрастаться зловещие слухи. Неведомые источники, подпитываемые сплетнями и домыслами, пустили в оборот крайне неприятную версию событий. Говорили, что причиной резкого ухудшения состояния пожилой женщины стало не заболевание, а злоупотребление алкоголем, приведшее к так называемой "белой горячке". Эти слова, лишенные какой-либо достоверности, бросали тень позора на человека, который всегда был для Джи Ён воплощением добродетели и нежности.

Невероятное возмущение охватило Джи Ён, когда до нее, косвенно, начали доходить отголоски этой чудовищной клеветы. Как могли люди, не имея ни малейшего представления об истинном положении дел, так бесцеремонно порочить человека, который был ей близок и дорог? Это было не просто несправедливо, это было цинично и жестоко. Слухи, словно лесной пожар, распространялись с ошеломляющей скоростью, проникая сквозь все преграды. Они достигли ушей ее одноклассников, а от них, как по цепочке, разошлись среди всех учеников школы.
Удивительно, но в этот период своей жизни Джи Ён была настолько поглощена мыслями о бабушке, ее состоянии, возможных исходах, что совершенно не подозревала о стремительной компрометации честного имени своей родственницы. Ее сознание было полностью сосредоточено на больничной палате, на бесчисленных вопросах, которые роились в ее голове: как бабушка себя чувствует? Сможет ли она оправиться? И как ей, Джи Ён, себя вести, чтобы не сломаться под тяжестью обстоятельств?
В школе, где жизнь шла своим чередом, где обсуждались уроки, друзья и предстоящие события, Джи Ён казалась отстранённой. Ее взгляд часто блуждал, а ответы на вопросы были короткими и невыразительными. Она старалась не привлекать к себе внимания, надеясь, что ее личные переживания останутся скрытыми от посторонних глаз. Она не замечала шепотков за спиной, косых взглядов, не догадывалась, что ее имя теперь ассоциируется с тем, что она считала немыслимым - с позором, наброшенным на ее любимую бабушку.
Мир Джи Ён сузился до размеров больничного коридора и пространства внутри ее собственного сознания, где царила буря эмоций. Она не могла представить, что за пределами ее личной драмы разворачивается другая, не менее болезненная история, в которой невинный человек становился объектом чудовищной клеветы. Это было похоже на параллельные миры, существующие одновременно, но совершенно не пересекающиеся в сознании девушки.
Она чувствовала себя изолированной, запертой в своей собственной скорлупе, где царил страх и неопределенность. Каждый час, проведенный в ожидании, казался вечностью. Она сжимала кулаки, ощущая, как внутри нее нарастает какой-то неведомый гнев, направленный на несправедливость мира, на его жестокость. Но этот гнев был еще не осознанным, не оформленным, он лишь зрела в глубине ее души, готовая прорваться наружу, когда реальность наконец-то откроется ей во всей своей неприглядной красе.
Полицейские, проводившие свое расследование, пришли к заключению, что пожилая женщина находилась в состоянии сильного стресса, спровоцированного обострением хронического заболевания, а не алкогольным отравлением. Но эти официальные выводы, казалось, были слишком медленными, слишком неуклюжими, чтобы догнать молниеносное распространение сплетен. Они не могли остановить поток лжи, который уже успел заглушить голоса здравого смысла и сострадания.
Джи Ён, пребывая в своем мире, не знала, что ее бабушка, несмотря на свое тяжелое состояние, все же была любимой и уважаемой женщиной в их небольшом сообществе. Ее добрые дела, ее отзывчивость, ее всегдашняя готовность прийти на помощь - все это было забыто в угоду грязным слухам, рождённым из праздного любопытства и злонамеренности. Это была трагедия не только для бабушки, но и для всей семьи, чья репутация оказалась под ударом.
Девушка продолжала сидеть, прислушиваясь к каждому звуку, пытаясь уловить хоть какой-то признак улучшения. Ее мысли были заняты лишь одним - состоянием бабушки. Она не замечала, как менялась атмосфера вокруг, как менялось отношение людей. Она не осознавала, что скоро ей придется столкнуться не только с тревогой за близкого человека, но и с горечью разоблачения подлой лжи, которая могла разрушить не только репутацию, но и душевное равновесие.