....

Девочки теперь смотрели на Джи Ён с отчетливым злорадством в глазах. В их взглядах читалось что-то тёмное, обвиняющее, словно именно она была причиной этой ужасной ситуации. Джи Ён почувствовала, как ледяные иглы впиваются в ее сердце. Она не могла вынести их взглядов, их молчаливого осуждения. Обернувшись, она бросилась прочь, прочь от их осуждающих глаз, прочь от этого кошмара, который только что развернулся на ее глазах. Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась у дверей больницы. Ей нужно было увидеть бабушку. Может быть, там она найдет хоть какое-то утешение, хоть какую-то разрядку от этого навалившегося ужаса.

Войдя в больницу, она почувствовала резкий запах дезинфекции, смешанный с чем-то еще, что всегда ассоциировалось у нее с тревогой и болезнью. В коридорах царила суета. Врачи и медсестры метались туда-сюда, их лица были сосредоточенными и серьезными. Джи Ён, спотыкаясь, шла по направлению к палате бабушки. Двери палаты были приоткрыты, и она увидела, как внутри суетятся врачи, склонившись над ее бабушкой. Ее бабушка, всегда такая сильная и жизнерадостная, теперь выглядела хрупкой и слабой.

Джи Ён: Бабушка? Что случилось? Что с ней?- с волнением спрашивала она у врачей

Несколько врачей, занятые своей работой, даже не взглянули на нее. Медсестра, проходившая мимо, коротко бросила ей: "Не мешайте."

Джи Ён: Пожалуйста, скажите мне! Что происходит? -Снова, настойчивее, обращаясь к одному из врачей, который, казалось, был старшим.)

Врач, видимо, уже уставший от вопросов, остановился на секунду, бросил на нее быстрый, строгий взгляд и произнес, не вдаваясь в подробности

Врач:Унее критическое состояние. Скоро попадет в реанимацию,если ты будешь мешать!

Эти слова обрушились на Джи Ён, как удар молнии. Реанимация. Ее бабушка, которая только вчера шутила и рассказывала истории, теперь борется за жизнь. Растерянность захватила ее полностью. Что за ужасный день! Сначала самоубийство одноклассницы, потом это, а еще ,На Ри которая не отвечает на звонки,и вообще не выходит на связь!... Мир вокруг нее словно сжимался, оставляя только чувство пустоты и безысходности.

Не в силах больше находиться в этом пропитанном тревогой помещении, Она вышла из больницы. Как только она сделала шаг на улицу, на нее обрушился холодный, колючий дождь. Мелкие капли, словно слезы небес, падали на ее лицо, смешиваясь с ее собственными, уже не скрываемыми слезами. Она стояла под дождем, ее тело дрожало, но не только от холода. Она прижала свою школьную сумку к груди, словно пытаясь защитить себя от этого мира, и ее плечи затряслись. Рыдания вырывались из нее, сначала тихие, затем все более сильные, пока она не заплакала навзрыд, вся ее скопившаяся боль, страх и отчаяние выливались наружу под аккомпанемент грозы. Она медленно, словно обессиленная, побрела в сторону дома, каждый шаг давался ей с трудом.

Неподалеку, укрывшись под навесом старого магазина, стоял ЧжунХён. Он наблюдал за ней, его обычно хладнокровное лицо было омрачено едва заметной тревогой. Их отношения всегда были сложными - отстраненными, полными невысказанного напряжения. Он видел ее, стоящую под проливным дождем, ее тело сотрясалось от рыданий. Он не был из тех, кто проявляет эмоции, но вид ее полного отчаяния заставил его нахмуриться. Безмолвно, не произнеся ни слова, он вышел из-под навеса и, бесшумно ступая по мокрому асфальту, направился в ее сторону. Его появление было как внезапное затмение, как тень, которая движется с нескрываемой целью, навстречу ее горю.

Чжун Хён подошёл к Джи Ён, останавливаясь на почтительном расстоянии. Его взгляд, обычно холодный и отрешённый, сейчас был наполнен сложной гаммой чувств. В глубине его глаз читались одновременно жалость и презрение. Он наблюдал за её рыданиями, за тем, как она, совершенно разбитая, сидела на мокрой земле, и в его сознании промелькнула мысль о её слабости. "Какая же она бестолковая," - пронеслось в его голове. Однако, он не мог отрицать, что наблюдать за её неподдельным горем было для него непривычно. Что-то в её слезах, в её беззащитности, заставляло его внутренний мир приходить в движение, хоть он и старался это скрыть.

Холодный, моросящий дождь продолжал окутывать всё вокруг влажной пеленой. Капли, словно мелкие монеты, били по земле, создавая тихий, меланхоличный аккомпанемент. Джи Ён, почувствовав его присутствие, снова подняла голову. Его молчаливое присутствие, его неподвижность, казалось, лишь подчёркивали её собственное смятение. В его безразличии она увидела насмешку, и это стало последней каплей. Взрыв ярости, подогретый горем, охватил её. Она резко вскочила на ноги, её лицо пылало от негодования, а голос, сорвавшись, обрушился на него градом обвинений.

Джи Ён: Ты издеваешься надо мной?! Стоишь тут, наблюдаешь, как я разваливаюсь на части, и тебе это забавно?! Убирайся! Немедленно!

Её слова, полные отчаяния и обиды, казалось, растворялись в воздухе, не находя отклика в его холодном взгляде. Чжун Хён оставался невозмутимым, его лицо не выражало никаких эмоций, как каменное изваяние. Он выдержал её гнев, не поддавшись на провокацию, словно не замечая бури, которая разыгралась вокруг. Когда её крики наконец утихли, оставив лишь тяжёлое дыхание и дрожание её тела, он произнёс, его голос был ровным и спокойным, но в нём звучала неоспоримая констатация факта.

Чжун Хён: Твой вид вызывает у меня определённое отторжение.

Эти слова, сказанные без тени злобы, но с абсолютной точностью, словно ударили её по самому сердцу. Они были пронзительно правдивы и в то же время лишены всякого сочувствия, что вызывало у Джи Ён лишь пучину отвращения. Он произнёс их, и, не дожидаясь реакции, повернулся, намереваясь уйти. Она, почувствовав, как её уши наливаются жаром от унижения и раздражения, не могла позволить ему уйти вот так. В порыве гнева, она подбежала к нему сзади, схватила его рюкзак, висевший на плече, и резким движением сорвала его. Чёрный рюкзак с глухим стуком упал на мокрый асфальт, мгновенно промокая.)

Чжун Хён остановился. Его обычно спокойное выражение лица изменилось. В его глазах мелькнул проблеск истинного раздражения, не холодная апатия, а нечто более активное, более личное. Он повернулся, его взгляд упал на мокрый рюкзак, лежавший на земле, затем перевёлся на неё. Его обычная невозмутимость дала трещину.

Чжун Хён:Подобные проявления лишь усугубляют твоё состояние, создавая замкнутый круг неэффективных реакций.-секундная пауза.Чего ты пыталась добиться этим?

Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, словно анализируя каждую её эмоцию и её следствие. Его речь была отточенной, лишённой всякой сентиментальности, но именно эта её сухость и точность делали её ещё более весомой. Джи Ён, всё ещё дрожа от гнева, смотрела на него, но теперь в её глазах, помимо ярости, появилось и некое подобие испуга. Она поняла, что его терпение, каким бы безграничным оно ей ни казалось, имело свои пределы. Он не был тем, кого можно было легко вывести из себя, но она, похоже, смогла это сделать. И это было не самым разумным поступком с её стороны.

Ученица, всё ещё охваченная яростью, но уже ощущая подступающее чувство неловкости, наклонилась, чтобы поднять с мокрого асфальта рюкзак одноклассниа. Её движения были резкими, порывистыми. Чжун Хён стоял рядом, наблюдая за ней, его лицо по-прежнему выражало лишь равнодушную оценку. Внезапно, её нога скользнула по мокрой поверхности, и, потеряв равновесие, неуклюже упала на землю. От неожиданности она вскрикнула, но звук потонул в шуме дождя.

В этот самый момент мимо проезжала полицейская машина. Сирена, негромко завывавшая, привлекла внимание. Автомобиль остановился в нескольких метрах от них. Из неё вышли двое: мужчина-полицейский, крупный, с круглым лицом, и молодая девушка-офицер, стройная и собранная. Мужчина, представившийся как Ким Дон Ву, несуразно попытался выбраться из машины, но его живот, явно выдававшийся вперёд, застрял между рулём и сиденьем. Его коллега, с лёгким вздохом, но с явным терпением, протянула ему руку, помогая высвободиться. Эта нескладная сцена, запечатлённая под моросящим дождём, выглядела одновременно смешно и немного конично.

После непродолжительной, но, видимо, успешной борьбы с автомобильным сиденьем, Ким Дон Ву, наконец, выбрался наружу. Его лицо было слегка покрасневшим, но он тут же принял серьезный облик. Он подошёл к Джи Ён, которая всё ещё сидела на земле, пытаясь прийти в себя, и за ней к Чжун Хёну, который наблюдал за происходящим с невозмутимым выражением лица.

Ким Дон Ву: Что здесь происходит? Мы получили вызов о нарушении общественного порядка.-Строгим, но слегка неловким тоном

Джи Ён, встала.Растерянно моргнула. Чжун Хён, не меняя выражения лица, повернулся к полицейскому.

Чжун Хён: Ничего существенного, офицер. Недоразумение.

Но тут в разговор вмешалась девушка-полицейский, её взор был острым и внимательным.

Госпожа Арым : Гражданин, мы получили сообщение о том, что вы совершили акт буллинга по отношению к этой девочке. И, судя по всему, она упала из-за ваших действий.

Парень был озадачен. Его брови слегка приподнялись.
Чжун Хён:Эй!Дядя. Я всего лишь стоял рядом. Это она сама поскользнулась.

Ким Дон Ву: Мы получили сигнал о том, что вы, молодой человек, намеренно толкнули эту девушку, что привело к её падению. За такое поведение последует наказание. Вас арестуют на пятнадцать суток.-вмешался,не дав ему договорить

Слова "буллинг" и "арест" прозвучали для него как гром среди ясного неба. Он не мог поверить в услышанное. Его взгляд метнулся к Джи Ён, которая, в свою очередь, с растерянностью смотрела на девушку-полицейского, словно пытаясь понять, что происходит. Чжун Хён понял, что ситуация выходит из-под контроля, и новенькая, видимо, не осознавала всей серьёзности происходящего.

Чжун Хён:Объясни им. Скажи, что я тебя не толкал.-обращаясь к ней, его голос стал чуть мягче, но всё ещё с оттенком требовательности недоразумение.

Он старался передать ей намёк, взглядом, интонацией, но Джи Ён, всё ещё находясь в состоянии шока и смущения, не могла полностью воспринять его слова. Её взгляд был рассеянным, она не понимала, что от неё хотят, и не видела его попыток помочь

Девушка-полицей: Прошу вас, не мешайте следствию.

Без лишних слов, она приблизилась к Чжун Хёну и, к его полному изумлению, надела ему на запястья наручники. Звук щелчка металла прозвучал оглушительно в тишине. Тот в свою очередь стоял, как завороженный, не веря в происходящее. Джи Ён, увидев это, наконец, осознала, что происходит нечто серьёзное. Она смотрела на парня, а затем на коллегу.

Ким Дон Ву: Девочка, нам нужно, чтобы вы проехали с нами в участок, чтобы дать показания.

Они повели обоих к машине,Чжун Хён, уже сидя в патрульной машине, бросил на неё последний взгляд, в котором читалось: "Не молчи". Он надеялся, что она поймёт, что он ничего ей не сделал, что всё это - чудовищная ошибка.)

Полицейский участок встретил их стерильной чистотой и запахом бумаги. Джи Ён и Чжун Хёна провели в отдельную комнату, где за столом их уже ждал Ким Дон Ву.

Дон Ву: Итак, начнём с начала. Молодой человек, ваше имя?

ЧжунХён:Вы вообще в курсе кто мой отец?.-неохотно ответил

Дон Ву: Вы обвиняетесь в совершении акта буллинга, который привёл к травме вашей одноклассницы. Расскажите, что произошло, с вашей точки зрения.

ЧжунХён: Сколько раз мне ещё вам говорить,я её не трогал!

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Чжан Хён. Он был в спешке, в руке он держал стаканчик с кофе. Увидев Чжун Хёна, сидящего на допросе, он невольно поперхнулся напитком, который тут же брызнул на его одежду. Его глаза расширились от удивления и недоумения. Не успев прийти в себя, он громко окликнул полицейского.)

Чжан Хён: Эй! Полицейский Ким Дон Ву!

Ким Дон Ву, который только что задавал вопросы, вздрогнул от неожиданного крика и резко повернулся в сторону Чжан Хёна. Его лицо выражало непонимание, он явно не ожидал такого обращения.Мужчина не теряя времени, подозвал его к себе, его голос звучал слегка взволнованно. Он подошёл к Ким Дон Ву, схватил его за воротник, и, глядя ему в глаза, с явным испугом в голосе произнёс.

Чжан Хён: Ты хоть понимаешь, кого арестовываешь? Это же сын генерала Ли!

Он говорил быстро, словно пытаясь донести до полицейского всю серьёзность ситуации. Ким Дон Ву, услышав эти слова, застыл на месте. Его лицо медленно начало бледнеть. Он посмотрел на парня, затем на коллегу, и в его глазах читалось осознание совершённой им ошибки. Он явно не был в курсе личности задержанного. Чжун Хён, всё это время молча наблюдавший за происходящим, теперь смотрел на лейтенанта с лёгким удивлением, но и с неким облегчением. Чжан Хён, убедившись, что информация дошла до полицейского, повернулся к старшекласснику его глазах теперь читалось раскаяние. Он подошёл к нему, его прежняя резкость сменилась искренним сожалением.

Чжан Хён: Прошу прощения, Чжун Хён. Он совершенно не знал, с кем  имеет дело.

Он протянул руку, как бы предлагая помощь, но остановился, понимая, что наручники всё ещё на нём. Ким Дон Ву, стоявший рядом, тоже не остался в стороне. Он слегка поклонился, выражая своё глубочайшее извинение, его лицо было полно смущения и осознания своей ошибки.Джи Ён сидевшая рядом, утомилась этими разговорами.И резко встала,от возмущение пнув ножку стола.

Джи Ён:А можно я уже пойду,у меня нет времени тут с вами сидеть.-истерично буркнула она.

Чжан Хён:Да конечно,можете уже уходить-с натянутой улыбкой, произнёс дрожащими губами.

Парень поднял руки и взглядом показал  снять с него наручники.Они чуть потупили,посмотрев друг на друга,не поняли что он пытается им сказать.

ЧжунХён:Снимите с меня наручники идиоты-повышая тон, приказал.

Они их сняли.ЧжунХён следом за своей одноклассницей вышел с участка.

Холодный, пронизывающий ливень безжалостно хлестал по асфальту, превращая улицы в мутные, отражающие неоновые блики лужи. Воздух был густым, свинцовым, наполненным запахом мокрого бетона и озона — предвестником затяжной, унылой непогоды. Из массивных, серых стен полицейского участка вышли двое: ЧжунХён и его одноклассница, имя которой в этот момент казалось совершенно несущественным на фоне общей драмы.

Они сразу же промокли насквозь. Верхняя одежда, некогда стильная или хотя бы приличная, теперь казалась мешком, прилипшим к телу. Их настроение, казалось, идеально гармонировало с враждебной погодой. ЧжунХён, высокий и угловатый, сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели сквозь влажную кожу. Его лицо, обычно надменное, было сейчас искажено неприкрытым раздражением.

Молодец новенькая!Так держать—процедил он, его голос звучал хрипло, то ли от холода, то ли от внутреннего напряжения. Он отряхнул рукав, будто пытаясь стряхнуть невидимую грязь, оставшуюся после общения с органами правопорядка.

Девушка, чьи темные волосы слиплись от дождя, не обернулась. Она шла стремительно, чуть впереди, игнорируя его тираду. Ее плечи были напряжены, а поза выражала абсолютное нежелание вступать в дальнейшую коммуникацию.

ЧжунХён ненавидел это. Ненавидел, когда его безупречный распорядок дня нарушался. Ненавидел, когда его время, самое драгоценное из всего, что у него было, тратилось на разбирательства из-за какой-то мелкой, нелепой ситуации, в которую его втянула она.

Если бы ты умела открывать вовремя— тон повысился.Он отбросил с лица прядь мокрых волос.

Она остановилась на мгновение, но не повернулась. Ее молчание было громче любого крика. Она медленно подняла руку и поправила лямку рюкзака, тяжелого от учебников и, возможно, от чувства вины, которое она упорно не демонстрировала.

Ты, должно быть, издеваешься, — ЧжунХён почувствовал, как его праведный гнев закипает, вытесняя остатки разума.«Надо было мимо проходить,чокнутый.
Она сделала еще один шаг, отдалившись. Ее походка стала более упрямой, почти вызывающей.

Скидываешь вину на меня ?Как то ты слишком многосебе позволяешь, новенькая  —  терпение, которое и так было минимальным, лопнуло. Он чувствовал себя униженны, обманутым и, что самое обидное, ответственным за то, что они оказались в этой удручающей ситуации.

В его голове промелькнула мысль: она делает это назло. Назло ему, чтобы продемонстрировать свою независимость или безразличие. Это было невыносимо.

Он сделал резкий шаг вперед, сокращая расстояние, которое она так старательно выстраивала. Дождь усилился, будто природа решила добавить драматизма этой конфликтной сцене. Капли били по земле с упорным, настойчивым звуком.

Не сказав больше ни слова, решительно протянул руку. Он не собирался причинять ей вреда — нет, это было бы слишком. Он хотел лишь вернуть ее внимание, принудить ее к ответу.

Его пальцы сомкнулись на лямке ее рюкзака — плотной, прорезиненной ткани, казавшейся холодной даже сквозь влагу. Рывком, силой, которая отражала всю его накопившуюся фрустрацию, он потянул ее назад.

Рюкзак, явно перегруженный содержимым, резко дёрнулся, и девушка потеряла равновесие. Она не упала, но ее тело отлетело назад, а голова резко повернулась к нему.

Этот грубый жест стал катализатором. То, что было пассивным игнорированием, мгновенно трансформировалось в бурное возмущение.

Ее лицо, мокрое и бледное, исказилось в гримасе неподдельного бешенства.

Ты что, с ума сошел?! — ее голос был высоким, пронзительным, и он отлично прорезал шум дождя.

Она резко обернулась, разворачивая свое тело, которое до этого момента было лишь объектом ее стремления уйти. Она посмотрела на него глазами, полными ярости и унижения.

Ты умереть хочешь??

Она не просто заговорила; она взорвалась. Все сдерживаемое напряжение, весь стыд от посещения участка, вся досада от постоянной необходимости терпеть его презрительное отношение — всё это выплеснулось наружу.

Хватит ко мне лезть— ее слова сыпались градом, каждый был острым, как осколок стекла. «Ты думаешь, я благодарна тебе за то, что ты “потерял время”? Это ты втянул меня в это своей самонадеянной чушью!

Ее грудь вздымалась от яростных вдохов. Она была заведенной, готовой к драке.

ЧжунХён, ошеломленный внезапным, эпическим накалом ее эмоций, не успел отреагировать. Он держал лямку крепко, ожидая, что она сейчас начнет оправдываться или, наоборот, замкнется. Но она решила сражаться.

Она дернулась с такой силой, с такой внезапной, необузданной энергией, что его пальцы инстинктивно разжались. Ей не нужно было бороться долго; одно резкое, отчаянное движение, и он выпустил свою хватку. Лямка выскользнула из его ослабевших пальцев.

Она сделала шаг назад, и в этот момент, когда она освободилась от его физического контроля, их эмоциональный разрыв стал полным.

Дождь продолжал лить, но теперь он казался фоном для их жестокого расставания.

Она не стала тратить время на завершающие оскорбления. Ее лицо побледнело, но взгляд остался сверкающим от негодования. Она не обменялась с ним больше ни единым взглядом.

Она резко развернулась, ее мокрые кроссовки зашлепали по грязной воде. Она пошла вперед по дороге, ее силуэт быстро уменьшался в пелене дождя. Ее шаг был ударным, бескомпромиссным. Она уходила, не оглядываясь.

ЧжунХён остался стоять, мокрый и ошеломленный. Его рука, державшая до этого лямку, теперь была пуста, и на ней остался лишь холодный, влажный след.

Он смотрел ей вслед, пока ее фигура не растворилась за углом, слившись с мрачным городским пейзажем. Гнев, который только что кипел в нем, внезапно сменился пустотой, а затем — колкой досадой.

Больная— прошипел он в мокрую пустоту.

Он поднял воротник своей промокшей куртки, ощущая, как холод проникает до самых костей. Ему не было ни дела до того, что он остался один под этим яростным ливнем. Ему не было дела до того, куда она пошла.

Они разошлись,опять не поняв друг друга.С той же ненавистью как и всегда.Снова.

И это разлука было таким же горьким и завершенным, как и их совместное пребывание в участке. Между ними остался лишь тяжелый, раскатистый звук грома, эхом отдающегося от стен, и ощущение, что эта холодная, несправедливая гроза никогда не закончится.

ЧжунХён, сжав зубы, пошел в совершенно противоположную сторону, шагая по глубоким, мутным лужам, каждая капля дождя казалась упреком, а каждый шаг — упрямым отрицанием того, что это стоило его столь ценного времени. Их пути снова разошлись по самой неудачной траектории.

Джи Ён шла не домой, а к подруге, и досада, словно терпкий привкус во рту, всё еще разъедала ее изнутри. Агрессивный настрой против одноклассника, подобно осколкам разбитого зеркала, царапал израненное самолюбие. Но она пыталась ухватиться за мысль о предстоящей встрече с подругой, с которой не виделась целую вечность – за этот маяк надежды в бушующем море эмоций.

Вот и дверь. Робкий стук утонул в тишине. Снова никого. Неуверенно потянув ручку, она обнаружила, что дверь не заперта. Крадучись, словно вор, она проникла внутрь, тревожно озираясь, пока не оказалась в комнате.

И тут ее глазам предстала картина, заставившая кровь застыть в жилах. Сок Джин, склонившись над лежащей На Ри, что-то делал. В голове  вспыхнули кошмарные образы, рожденные ревностью и страхом. Не в силах совладать с собой, она набросилась на парня, осыпая его ударами сумкой, словно изгоняя демона.

На Ри, ошеломлённая происходящим, со смешком остановила разъярённую подругу. Ситуация и впрямь была забавной.

На Ри:Джи Ён,Джи Ён остановись,ты не так всё поняла-тревожно и одновременно с радостью, сказала.

Сок Джин, распростертый на полу, непонимающе хлопал глазами, не в силах осознать, за что на него обрушился этот ураган ярости. Оказалось, он всего лишь прикладывал холодный компресс ко лбу На Ри, страдающей от мигрени.

Джи Ён почувствовала, как стыд и неловкость обжигают ее лицо. Она зря поддалась порыву, но сейчас это уже не имело значения. Главное – ее подруга. Она крепко обняла На Ри, судорожно сжимая ее футболку в кулаке, и прошептала слова, сорвавшиеся с губ сами собой: "Я так скучала На Ри!Где ты пропадала?

На Ри замешкалась, когда  спросил ее о здоровье. Она не хотела открываться, не желая делиться правдой о своих переживаниях, и поэтому выдала банальный ответ: «Я приболела, в последние дни ужасная погода», — произнесла, нервно улыбнувшись.Она заметил дрожь в голосе, но, к счастью, не осмелился задать уточняющий вопрос. Ощущая поддержку этого человека, Джи Ён попыталась откинуть прочь все плохие мысли, и разговор между ними стал развиваться. Это было достаточно интересно — общаться с тем, с кем не виделась несколько месяцев и кто, казалось, по-прежнему помнит о ее существовании.

Однако вскоре вечернее солнце скрылось за горизонтом, и в воздухе повисло легкое предчувствие тревоги. Джи Ён, , вскоре ушла, но не направилась домой, а направилась в больницу. По дороге  не могла избавиться от мыслей о состоянии своей бабушки, о которой она так много заботилась в последние недели. Чувство тревоги нарастало, и с каждым шагом она внутренне готовилась к тому, что ее ждали неутешительные новости.

Как только она переступила порог больницы, резкий запах лекарств моментально ударил ей в нос, и это было весьма неприятным напоминанием о тяжелых временах. Она, словно одурманенная, медленно направилась к палате, где находилась бабушка. Сев на стул рядом с ней, осторожно взяв ее за руку и начала рассказывать обо всем, что происходит в ее жизни, хотя знала, что бабушка вряд ли может ее слышать. Кома — это серьезное испытание как для пациента, так и для его родных. Надежда на то, что бабушка сможет выйти из этого состояния, медленно угасала, но девчонка не могла себе позволить сдаться.

В голове крутился вопрос: как же она сможет собрать деньги на операцию, которая была необходима для спасения бабушки? Каждый день она работала официанткой в небольшом кафе, и, несмотря на свою усталость, знала, что без этого дохода у нее не будет шанса спасти любимую. Она ежедневно сталкивалась с трудностями: длинные смены, капризничающие клиенты, постоянная спешка. В такие моменты подросток старалась не думать о том, чего она лишилась: свободного времени, досуга, возможности быть рядом с близкими людьми. Она была сосредоточена на одной цели — собрать нужную сумму.

Прошел час, и, едва осознав это, понялв, что время летит незаметно. Она осталась одна в палате, и, хотя и хотелось бы задержаться еще, силы покидали ее. Утомлённая физически и эмоционально, она приняла решение вернуться домой. С трудом поднявшись, она на мгновение взглянула на бабушку, едва заметно улыбнулась и вышла из палаты, оставив за собой запах лекарств и бесшумное ожидание.
Вернувшись  домой, ее тело потребовало отдыха. Она выкинула портфель в сторону, и, не разуваясь, легла на диван. Все мысли о работе, о бабушке и о безысходности улетучились, и, наконец, она заснула. В этом мгновении ей не было страшно, не было тревожно — ей просто хотелось отдохнуть. Ей нужно было время, чтобы восстановить силы для следующего дня, для борьбы, которая каждую минуту продолжалась в ее жизни.