Вместо эпилога
Доступ в этот кабинет имели единицы. Огромный зал, настолько длинный, что его хозяин порой не слышал шагов вошедшего; потолок на высоте четырёх метров с двумя хрустальными люстрами, украшенными сотней плафонов-свечей; красные шерстяные ковры; окна высотой во всю стену из пуленепробиваемого стекла, закрытые бежевыми занавесями. Однако сейчас в кабинете царил мрак. Только светильник на широком столе отгонял вязкую тьму. Сидевшему за ним мужчине в застёгнутой гимнастёрке из брезента, вытянутым подбородком на сморщенном лице и бобриком тёмно-русых волос было чуть больше сорока лет. С минуту он не шевелился, опёршись о локти и скрестив длинные пальцы. Наконец, поднял широкие, чуть на выкате, глаза и посмотрел на двух посетителей. Первый находился чуть ближе к столу, носил однотонный китель с четырьмя звёздами на погонах и шагал из стороны в сторону. Для начальника Генерального штаба эта ночь была, возможно, ещё тяжелее, чем для председателя УВП. Вторая фигура стояла неподвижно. Тридцатилетняя женщина среднего роста с худым заострённым лицом и тёмными волосами, собранными в хвост, была одета в камуфляжную солдатскую форму без знаков различия. На чуть приоткрытой шее проглядывалась цепочка посеребрённых жетонов. Выровняв руки вдоль шва, она, не шевелясь, смотрела на председателя, будто одна из античных статуй, выставленных вдоль стен.
— Значит, Варсавия потеряна? — хрипловатым голосом разрушил тишину хозяин кабинета.
— Так точно, господин Каменевский, — ответил мужчина с генеральскими погонами.
— Остальные резидентуры?
— Постепенно теряем связь. Отзывать?
— Ни в коем случае! — жёстко ответил председатель. — Пусть не светятся, но сидят на местах. И где, чёрт возьми, носит Нехлюдова?
— Ему сейчас непросто...
— Неужели?
— Позвольте напомнить, у него погиб сын.
— А у нас целая агентурная сеть! — не выдержав, выкрикнул Каменевский.
В дальнем конце кабинета отворилась дверь. Ненадолго темноту прорезал свет ртутных ламп из коридора, но, стремительно возникнув, белый прямоугольник дверного проёма так же быстро померк. Тяжелые шаги нарастали по мере того, как к столу приближалась статная фигура седовласого мужчины. Нося строгий серый костюм, квадратные очки и часы на потёртом ремне, он почти не выделялся среди номенклатуры чиновников Управления. Выдавало его суровое, непробиваемое лицо и взгляд, который, казалось, замораживал в жилах кровь.
— Я предупреждал, что так и будет, — бросил он, приблизившись к председателю. — Идиоты.