Глава 27
На дорогу до улицы Осуми у Миками ушло пятнадцать минут. По обе стороны улицы стояли большие старые дома за высокими заборами; судя по всему, дома окружали ухоженные сады. Миками остановился возле детской площадки и вылез из машины. Солнце уже клонилось к закату. Дальше он пошел пешком, ориентируясь по карте. Он шагал все быстрее.
Он нашел, что искал, большой особняк под черепичной крышей, совсем близко, за углом. Миками прочел на вмурованной в каменную колонну именную табличку: «Хиёси». Он превосходил размерами соседние дома. Толстые сосновые ветви сплетались над улицей, образуя подобие арки. Рядом с домом стояла еще белая постройка, которая, скорее всего, служила хранилищем. На участке имелся и гараж; дверь была закрыта, но, судя по ширине, он был рассчитан не на одну машину.
Хиёси происходил из богатой семьи. Воодушевление, переполнявшее Миками, понемногу испарялось. Его сменяли смешанные чувства, среди которых нашлось место даже презрению. Хиёси прослужил в экспертно-криминалистическом отделе полиции всего два года; в «Эн-Ти-Ти» – меньше года. Может быть, он просто из тех, кто сдается всякий раз, как на работе что-то случается? Миками по-прежнему не знал, почему Хиёси плакал в доме Амэмии, но его слезы уже казались ему не такими существенными. Миками вздохнул, подошел к двери и позвонил в звонок в форме чаши. Над крыльцом он не заметил ни камеры, ни домофона. Судя по всему, дом построен в начале периода Сёва, а может быть, даже в конце периода Тайсё.
Миками терпеливо ждал, делая скидку на большие размеры дома. Наконец, по полу зацокали деревянные сандалии. Приоткрылась створка двери, и на крыльцо вышла женщина лет шестидесяти с небольшим; она наклонила голову, тронутую сединой. Судя по виду, перед ним была не прислуга. Миками решил, что это, наверное, мать Хиёси. Она грустно посмотрела на Миками и спросила:
– Вы к кому?
Он поклонился:
– Извините за беспокойство. Моя фамилия Миками, я служу в административном департаменте полиции. Насколько я понимаю, ваш сын раньше был сотрудником экспертно-криминалистического отдела. Он сейчас дома?
– А, понятно. – Глаза ее как будто вдвое увеличились в размере. – Полиция… И что же вам надо от моего сына?
– Мне нужно поговорить с ним об одном деле.
– Поговорить?! Не представляю о чем – во всяком случае, сейчас. А вот мы очень хотели бы побеседовать с вами! Вы поступили с ним так жестоко…
– Понимаю ваше возмущение…