Глава 54

Миками прикрепил к двери записку «Идет совещание» и запер дверь впервые с того дня, как стал директором по связям с прессой, – раньше он считал, что к ним всегда может войти любой желающий. Сува и Курамаэ сидели на стульях напротив дивана, Микумо взяла себе складной стул и устроилась с ними рядом. Когда ее позвали, она прибежала, запыхавшись.

– Пора нам решить вопрос о сокрытии персональных данных. – Миками представил тему и внимательно посмотрел на всех по очереди. – Разрыв отношений с прессой, бойкот… если вспомнить, все началось с наших разногласий по вопросу о сокрытии персональных данных. С тех пор нас как будто прокляли. Так что нам придется что-то предпринять.

– Что предпринять? – Сува вопросительно поднял брови.

– Мы больше не станем ничего убирать из наших прессрелизов. Отныне и впредь наша политика основана на принципах полной гласности, открытости.

Выражение лиц всех трех его подчиненных изменилось. Сува ненадолго закатил глаза.

– Но Акама не потерпит…

– Он сам это предложил.

– В самом деле? Акама одобрил полную открытость?

– Он разрешил дать представителям прессы пустое обещание, если оно будет способствовать отмене бойкота.

Сува ненадолго задумался, а потом резко выпрямил спину.

– Значит, вы предлагаете обмануть их? – Он даже закашлялся.

– Нет. Мы в самом деле ничего не будем от них скрывать… Все должно быть хорошо.

– Значит… в самом деле гласность, полная открытость?

– Вот именно. Мы воспользуемся разрешением Акамы, воспользуемся его уловкой для того, чтобы подготовить почву для полной открытости.

Сува дернул ртом. Курамаэ словно лишился дара речи. Микумо не сводила с Миками восхищенного взгляда.

– Вы хотите, чтобы мы лгали Акаме, а не прессе? – Судя по вопросу, Сува был сильно раздражен.

– Мы воспользуемся разрешением Акамы, чтобы подготовить необходимые перемены.

– Какие перемены? Разве что к худшему… Я не понимаю. Зачем обманывать начальство и поступать так безрассудно? Полная открытость граничит с безответственностью. Нельзя ли ограничиться только той женщиной, сбившей старика, – пусть она ждет ребенка, все равно… А как быть с несовершеннолетними? Вы что же, предлагаете поступать вопреки закону о неразглашении, связанному с несовершеннолетними преступниками? А как быть с делами, в которых замешаны якудза? Если имена причастных к их преступлениям попадут в прессу, кто знает, не явятся ли якудза мстить? Кроме того, бывают самоубийства. А если самоубийцы были психически больными? Мы не можем переложить ответственность целиком на представителей прессы…