Часть 2. Шепоты. Вторник
Никак не могу проснуться. Будильник звенит и звенит. Но нет сил пошевелиться, чтобы отключить его. Веки будто налиты свинцом, а тело разбито. «Странно», - думаю я в полудреме, с трудом двигая мысли в густом тумане сна, - «Не заболеть бы». Наконец будильник взвывает особенно громко, и мне становится ясно, что до общего выхода остается десять минут. Все, хватит!
Спускаю ноги с кровати, растираю ладонями лицо и с удивлением прислушиваюсь к каким-то звукам в коридоре.
- Кошмаррр! Ужжжас! Пиперрру стрррррашно! Стррррашно малллышу!
Что за ерунда? Какого черта Пипер делает там до семи тридцати? Если он так надоел Глиссу, что тот вышвырнул его до времени, то парню придется иметь серьезный разговор с капитаном. Правила нарушать нельзя. Тем более за три дня до перехода. Ладно.
Споласкиваю лицо, одеваюсь, не попадая конечностями в штанины и рукава. Вижу, что не успеваю, как минимум, на несколько секунд. И слышу крик. Это Рыся. Кидаю взгляд на часы. Пора в любом случае. Дергаю дверь.
В нескольких метрах от меня, у комнаты Глисса, стоит на коленях Рыся и, заламывая руки, рыдает. Зордан с каменным лицом пытается ее поднять. Во рту у меня мгновенно пересыхает, сердце ухает вниз, и я чувствую, что вот-вот упаду вместе с ним. Прислонившись к косяку, несколько раз глубоко вздыхаю. Потом сжимаю похолодевшие пальцы и шагаю к товарищам. Мне уже ясно, что произошла беда, однако я стараюсь ни о чем не думать, пока не увижу, что случилось.
Глисс лежит навзничь. Прямо на пороге своей каюты. Словно он собирался выйти. Руки раскинуты в стороны. На лице – выражение предельного ужаса. Однако кроме этого читаются слабые отголоски изумления, переходящего в ярость. Глисс был сильным и смелым человеком и просто так не собирался сдаваться. Однако силы оказались слишком не равны. Едва сдерживая дрожь, я кладу ладони на плечи Рыси и стараюсь ее поднять.
- Не надо, милая. Не помочь этим ему. Оставь, - тихо произношу я.
Она поворачивает заплаканное лицо и, сузив глаза, очень четко говорит:
- Ты же видишь, он знал того, кто пришел за ним. Доверял ему, раз открыл дверь. А разглядев, что происходит, пытался сопротивляться. Нет! Так дальше жить невозможно... Убери руки. Не трогай меня! – она передергивает плечами и почти с ненавистью смотрит на нас. – Глисс так верил тебе. Ослушаться приказа командира он тоже бы не смог.
- Так. Убийцей мог стать любой из нас, - твердо говорит Зордан. – Слышишь? Любой! И как раз в тебе, Рыся, он не сомневался больше всего. Потому что любил.