глава 26.

Светло, так чья-то невидимая тень носится по воздуху, не давая раскрыться солнечной энергии во всю широту своих возможностей. Жарко, но только один человек ощущает давление температуры среди идеально зеленых деревьев.

На тонкой стеклянной площадке в центре небольшого озерца медленно распускалась женщина. Кожа ее давно потеряла эластичность, покрылась морщинами и сидела на ней рваными лохмотьями. Смуглая, изорванная и залатанная неровными белыми кусками, она, сидя на корточках и держа руки в некоем подобии чаши над своей головой, постепенно поднималась все выше и выше. Казалось, что швы на её коже обуглились, и мерещился в тени деревьев дым, исходящий от тления плоти.

Несколько лет назад эта женщина с прекрасными завитками черных волос перестала радовать свой организм общепринятым допингом и теперь пульсировала истинной человеческой немощью на ужас публики. Душа её звучала чисто, словно инструмент, налаженный влюбленным в него музыкантом. Гудение, изливающееся на толпу из самых недр её сильного выпотрошенного временем тела, не смолкало ни на минуту. И пока жара капала с висков на ключицы и обвислую грудь женщины, её жизнь перманентно звенела вместе с маленькими колокольчиками, вплетенными в её волосы, давно потерявшими былую краску.

- И что? Вы совсем не рожаете?

Для Алекса, как и для Локи, это расслоение человеческой плоти под влиянием неприятия современности не являлось чем-то удивительным, его больше интересовало другое. Пока публика скулила, подвывая от каждой выбивающийся на общем фоне ноте, он только и делал, что забрасывал Селену неуместными вопросами.

Селена отвечала вяло и с любопытством вглядывалась в женщину, окруженную полупрозрачными, сотканными точно из паутины, занавесами. Они тянулись от круглой площадки по раскаленной глади озера до самого берега. Практически невесомые метры ткани дрожали то ли под действием ветра, то ли в поддержку человеческого забытья.

- Нет. Мы бесплодны.

- МММ. А как же инстинкт материнства?

Тело женщины периодически вздрагивало от напряжения и вслед за ней вздрагивали люди. Одни дивились её мужеству, другие считали её сумасшедшей, третьи – осуждали и в любой момент были готовы закидать спелыми овощами, но не хотели тратить лишние силы и не скупились лишь на едкие замечания.

- Знаешь. Каждый раз, когда начинается цикл перерождения, мне приходится заново воспитывать своего мужчину до 18 лет. Правда, думаешь, что я буду хотеть воспитывать кого-то еще?