Часть 4. Перед смертью
Говорят, прошлые поколения любили такую приторную фразочку: «Вся жизнь пронеслась перед визирами». То есть, глазами. Помню, когда три года назад прыткий нелегал расквасил в хлам мою матрицу, украв три дня моей жизни – именно столько обычно занимает восстановление всех данных ID – я ничего такого не испытывал. Может, потому, что тогда я был в Рендере, а сейчас меня выкинуло на поверхность?
Однако теперь я начинал понимать красноречивых предков... Ощущать, как в твой мозг проскальзывают чьи-то гибкие щупальца, болезненно прокалывая мелкие сосуды, тонкие ткани, только чтобы добраться до начинки, ещё более хрупкой, чем матрица... Это – слишком медленная смерть, успеешь многое передумать и вспомнить. Но мне отчего-то вспомнился лишь последний год.
О да, мы славно потрудились! Поймали ровно сорок семь бегунов, если не считать двух последних, сбитых девчонкой со шрамом! Повод для гордости, однако... Немая покорность, ненависть и страх в их глазах обожгли неким предчувствием расплаты, почти что раскаянием, и мечущуюся в агонии мысль бросило в другую сторону. В сторону... покоя?
Да, это был он. Те тихие вечера, которые я проводил на балконе в своей квартире с бокалом виски и музыкой от Синтетик-слоу. Те вечера, когда комната не звенела от тревожного сигнала «Замечен нелегал!». Те вечера, когда я переставал называться капитаном Деем. На руках не было тяжести ответственности, сквозь пальцы не струились чьи-то уничтоженные надежды. Уничтоженные этими самыми руками. Кажется, в те моменты я мог бы понять, что я с нелегалами – одной крови. Что в моих жилах течёт всё та же усталость, та же злость... На кого? На себя?
Но мозг блокировал недопустимые для меня эмоции. Да, этой цели служил именно мозг, не матрица. И я улыбался, чувствуя, как в мозг что-то перетекает, что-то холодное и тягучее. Как я мог это чувствовать? Или это было всего лишь воображение? Как легко без него в Рендере! Ну, или почти без него.
Мерцание ночных огней моего города внутри Вселенной. Такое успокаивающее, завораживающее, парализующее всякие мысли. Синтезированный запах кофе в половине первого ночи. Отсутствие всяких звуков, чего так отчаянно не хватает во время рабочего дня. И, наконец, сон... Я улыбаюсь. Кажется, я засыпаю и здесь. Тем лучше. Обездвиженный воин – печальное зрелище.