Глава 22.
— Ты точно в порядке?
— Да. Забей, у нас нет на это времени.
Когда Марина заметила, что с Сашей явно что-то не так, он по привычке только отмахнулся. Казалось, сам воздух постепенно влиял на его состояние — сомнительный кислород со множеством всякой дряни, осевшей на поверхностях старых вещей, которые со временем оказались никому не нужны. Каждое неосторожное движение поднимало столбы пыли, что делало дыхание ещё тяжелее.
Джокер не мог не заметить, что на Марину окружающая среда такого воздействия не имела, но его это не напрягало. Заставляло задуматься, не без этого, но вместе с тем вызывало чувство облегчения: если станет совсем херово, то он ни себя, ни её отсюда не вытащит, а так на горизонте маячил шанс хоть у кого-то.
По этажу они передвигались медленно и осторожно, опасаясь нарваться на ловушки или создать лишний шум. Длинный коридор и множество комнат создавали ощущение тёмного лабиринта и жутких компьютерных игр, откуда нельзя выбраться, не повредив себе психику или тело. Некоторые двери оказались заперты, и Саша не стал это исправлять, понимая, что в своём состоянии выдохнется уже на второй. К тому же он был совершенно уверен, что ни за одной из этих дверей нет выхода. Будто само строение больницы говорило о том, что ни лестниц наверх, ни дверей на улицу там нет и быть не может.
Судя по цифрам в телефоне, они шарились по подвалу почти час, но так ни к чему и не пришли — разве что к проклятой лампочке в пустой комнате, где из мебели были лишь старый диван, табурет с отломаной ножкой и застеленный газетой стол, покрытый грязно-коричневой краской.
— Начинаю подозревать, что идиот тут я, — протянул Саша, опираясь на стену. Ему казалось, что ещё каких-то пару часов, и он свалится либо в обморок, либо в очень глубокий сон. — Клюнул на лампочку и тебя сюда потащил.
— Мы просто проверили, есть ли здесь выход, — сказала Марина, убирая телефон в карман и подходя к Джокеру. — Тебе надо посидеть. Отдохни пока, а я схожу обратно и посмотрю, что в той стороне.
В ответ Саша вяло усмехнулся. Солнцева хоть и старалась казаться храброй и уверенной, но он отчётливо слышал слабую дрожь в её голосе и ускорившийся стук сердца, который было просто невозможно не услышать и окружавшей их тишине. И всё же Джокер не сомневался, что она действительно туда пойдёт. Будет от страха трястись, но пойдёт. Чтобы доказать, что может — если не ему, то хотя бы себе.
— Нет уж. — Он оттолкнулся от стены, чуть покачнувшись, и выпрямился. — Пока могу, буду двигаться.