Глава 39.
Саша коварно хихикнул, едва прочитав последнее сообщение от Скворцова. В глубине души он знал: эта маленькая шалость удалась. Слова, брошенные накануне Марине, оказались не просто шуткой — он и вправду купил для её коллеги коньяк. Не абы какой, а по‑настоящему достойный: в солидной деревянной коробке, с мягкой стружкой внутри для надёжности, упакованный в элегантный подарочный пакет.
Но изюминкой стал не сам презент, а приложенная к нему открытка. Текст, выведенный аккуратным, чуть насмешливым почерком, гласил:
«С наступающим. И пусть твоя зарплата позволит тебе покупать такой коньяк хотя бы раз в год».
Скворцов, судя по всему, оценил и юмор, и сам подарок. Его ответ пришёл почти мгновенно — короткий, хлесткий, в духе их многолетней полудружеской‑полувраждебной перепалки:
«И тебе того же, козёл!»
Саша рассмеялся в голос, отложил телефон на кровать и, всё ещё улыбаясь, спустился на первый этаж. Дом жил особой, предпраздничной жизнью — той самой, которую он так давно не ощущал. Воздух был пропитан ароматами хвои, корицы и запечённого мяса; где‑то тихо играла музыка — не патефона, слава богу, — а из гостиной доносились приглушённые голоса и звон ёлочных украшений.
Василиса кружилась по дому, словно дирижёр невидимого оркестра. Она успевала всё: контролировать процесс приготовления блюд к новогоднему столу, следить за тем, как украшают ёлку, и при этом успевать раздавать указания. Самым поразительным для Саши было то, что к украшению ёлки она умудрилась приобщить Шрама и Питона. Те, обычно невозмутимые и сдержанные, теперь с почти трогательной серьёзностью развешивали игрушки, периодически получая от Василисы замечания:
«Нет, этот шарик сюда не пойдёт, перевешивай левее!»
Вениамин, явно желая поучаствовать, был мягко, но непреклонно усажен в кресло у камина.
— Ты только смотри, — строго сказала Василиса, вручая ему чашку чая. — Никаких резких движений. Ты у нас пока на реабилитации.
Ворон лишь усмехнулся, но возражать не стал. Он сидел, слегка откинувшись, наблюдая за суетой с тем спокойным, чуть усталым удовлетворением, которое бывает у человека, осознающего: всё, что должно быть сделано, уже сделано. Остаётся только наслаждаться моментом.
— О, а вот и ты! — воскликнула Василиса, едва заметив Сашу. Она подлетела к нему с таким видом, будто только и ждала его появления, чтобы наконец распределить все оставшиеся задачи. — Иди друзьям помогать.
— Я вообще‑то... — начал было Саша, но она уже умчалась на кухню, оставив его в лёгкой растерянности.