Глава 26.

Прося разрешения побыть немного рядом с Сашей, Марина думала, что отец просто развернётся и уйдёт — с ней или без неё. Но Рыжов остался в палате. Сел на подоконник и выглянул в окно, раздвинув пальцами алюминиевые жалюзи. Предположив, что он высматривает полицейских или людей Ворона, которые должны были круглосуточно находиться на территории больницы, Марина не стала ни о чём спрашивать. Сидеть долгое время в одной позе было очень неудобно, но она пыталась устроиться иначе или походить немного, чтобы размяться. Марина продолжала перемещать взгляд с Саши на экран прибора и обратно, словно именно от этого зависела его жизнь. Будь её воля — вообще бы не покидала палату. Хотелось стать первой, кто увидит, как Саша очнётся. 

Казалось, кроме него, ничто не заставит её сдвинуться с места, даже Рыжов, но сосредоточенность и отстранённость от всего, кроме Джокера, пошатнулись, когда из коридора донеслись голоса Шрама и Ворона. 

— Саша не просыпался? 

— Нет, Вениамин Сергеевич. Тут... Солнцева приходила. 

Марина подскочила на стуле и напряглась от мысли, что сейчас придёт Ворон и выставит её за дверь, чтобы не мешалась ни ему, ни Саше, пусть тот даже не подозревал, что Солнцева рядом. А её совсем не хотелось уходить и возвращаться к себе, где отец наверняка заставил бы её лечь спать и пообещать, что к Джокеру она больше не сунется: ни в больнице, ни в жизни. Разумеется, за исключением рабочих моментов. 

— Повезло девочке, не так сильно досталось. Хорошо, что скорую успела вызвать. — Последовала короткая пауза, за которую Солнцева немного расслабилась. Она успела ещё разок посмотреть на Сашу, после чего вновь услышала голос Воронова: — Она ещё там?

— Да. Извините, Вениамин Сергеевич, я должен был сначала с вами это обсудить. 

— Ничего, всё нормально. Зато теперь я хотя бы знаю, что ей не всё равно.