Глава 18
Уилкин сверился с часами, хотя в этом не было особой необходимости. По расположению солнца над внутренним двором он мог с уверенностью сказать, что сейчас около пяти часов вечера. Сработал и внутренний будильник: в животе у привратника едва заметно заурчало. Уилкин как раз обратился мыслями к ожидающему его ужину, когда услышал за спиной похрустывание гравия: кто-то вошел во двор. Обернувшись, привратник понял, что перед ним тот же мужчина, что приходил утром. Сейчас он был одет в более уместную одежду – на вкус Уилкина, слишком уж простую, но подходящую ситуации. Встретив его взгляд, мужчина широко улыбнулся. Хотя улыбка была неискренней, в этот раз он хотя бы попытался соблюсти приличия.
– Здравствуйте, – произнес мужчина. – Как видите, я вернулся. Скажите, человек, известный как Доктор, все еще находится в комнатах профессора Хронотиса?
– Нет, сэр, – вежливость вынуждала Уилкина отвечать в том же тоне. – Доктор уехал несколько минут назад. Профессор все еще у себя. Кабинет «П-14», – и он взмахом руки указал нужное направление.
Улыбка странного посетителя поблекла.
– Благодарю вас, привратник, – холодно произнес он и двинулся к жилым корпусам.
Уилкин проводил его взглядом и прицокнул языком. Он служил при колледже уже много лет, но ни разу – хотя в его практике были встречи со студентами, аспирантами, профессорами, директорами, бюрократами и, гораздо реже, девушками, которые, краснея, пытались пробраться в колледж незамеченными, – ни разу у него не было чувства, что он не справился со своими обязанностями и позволил врагу проникнуть куда не следует.
Он покачал головой. Должно быть, этот странный мужчина приехал из Оксфорда.
– Еще чаю, милочка? – предложил профессор.
Романа искренне надеялась, что Хронотис о нем забудет: она как раз закончила разбирать стопку книг, в недрах которой скрывалось удобное кресло. Присев на его краешек, девушка потянулась, стараясь скрыть беспокойство.
– Да, конечно, с удовольствием. Два кусочка молока, без сахара.
Профессор улыбнулся и щелкнул ее по носу. Романа вряд ли бы простила такой жест любому другому, но Хронотис казался таким милым, что на него невозможно было сердиться.