сцена 9

Зала в замке.

Входят Гамлет и актеры.

Гамлет

Произносите монолог, прошу вас, как я вам его прочел, легким языком; а

если вы станете его горланить, как это у вас делают многие актеры, то мне

было бы одинаково приятно, если бы мои строки читал бирюч. И не слишком

пилите воздух руками, вот этак; но будьте во всем ровны, ибо в самом потоке,

в буре и, я бы сказал, в смерче страсти вы должны усвоить и соблюдать меру,

которая придавала бы ей мягкость. О, мне возмущает душу, когда я слышу, как

здоровенный, лохматый детина рвет страсть в клочки, прямо-таки в лохмотья, и

раздирает уши партеру, который по большей части ни к чему не способен, кроме

невразумительных пантомим и шума; я бы отхлестал такого молодца, который

старается перещеголять Термаганта; они готовы Ирода переиродить; прошу вас,

избегайте этого.

Первый актер

Я ручаюсь вашей чести.

Гамлет

Не будьте также и слишком вялы, но пусть ваше собственное разумение

будет вашим наставником, сообразуйте действие с речью, речь с действием,

причем особенно наблюдайте, чтобы не переступать простоты природы; ибо все,

что так преувеличено, противно назначению лицедейства, чья цель как прежде,

так и теперь была и есть - держать как бы зеркало перед природой, являть

добродетели ее же черты, спеси - ее же облик, а всякому веку и сословию -

его подобие и отпечаток. Если это переступить или же этого не достигнуть, то

хотя невежду это и рассмешит, однако же ценитель будет огорчен; а его

суждение, как вы и сами согласитесь, должно перевешивать целый театр прочих.

Ах, есть актеры, - и я видел, как они играли, и слышал, как иные их хвалили,

и притом весьма, - которые, если не грех так выразиться, и голосом не

обладая христианским, и поступью не похожие ни на христиан, ни на язычников,

ни вообще на людей, так ломались и завывали, что мне думалось, не сделал ли

их какой-нибудь поденщик природы, и сделал плохо, до того отвратительно они

подражали человеку.

Первый актер

Надеюсь, мы более или менее искоренили это у себя.

Гамлет

Ах, искорените совсем. А тем, кто у вас играет шутов, давайте говорить

не больше, чем им полагается; потому что среди них бывают такие, которые

сами начинают смеяться, чтобы рассмешить известное количество пустейших

зрителей, хотя как раз в это время требуется внимание к какому-нибудь

важному месту пьесы; это пошло и доказывает весьма прискорбное тщеславие у

того дурака, который так делает. Идите приготовьтесь.

Актеры уходят.

Входят Полоний, Розенкранц и Гильденстерн.