Глава 4.
Устремив взгляд в потолок, Селин лежала на койке в своей комнате. Флуоресцентные наклейки звёзд сейчас не светились, но все равно успокаивающе действовали на девушку.
— Маячок твоей сестры пропал с радаров.
Девушка не помнила, как добралась до лаборатории, но, открыв дверь, она отчётливо понимала, что происходит. Её разум не был затуманен, как происходит в таких ситуациях.
В лаборатории царствовала суета: люди в белых халатах бегали от одной панели к другой, часто натыкаясь друг на друга, слышались громкие высказывания и частые споры.
Заметив Селин, они застыли на пару секунд, а потом все обернулось с новой силой. Они старались не смотреть на девушку, но, когда она ловила их взгляд на себе, её буквально съедало отчаяние. Их взгляды были полны жалости и сожаления. Те люди, которые находились ближе всех к ней, старались отойти подальше, но рано или поздно все равно возвращались, потому что главная панель управления была прямиком под неё рукой.
Все изменилось, когда в лабораторию разъяренной фурией вбежала Ребекка. Она, сразу направившись к главной панели управления, начала вводить всевозможные коды. Селин заметила, что она вводит код Эда, его данные. Девушка была уверена, что Лайтман точно знает, что делать, но когда на экране написанное большими буквами появилось "ERROR", Селин медленно опустилась на колени.
Она не помнила, как вскочила и начала разносить лабораторию: скидывать со столов всё, что только можно, пинать все попавшиеся под ногу предметы; Люк, вбежавший в лабораторию вслед за Лайтман и братом, попытался утихомирить её, но даже его хватка не помогла. Селин затылком разбила ему нос и, наверное, могла бы и дальше продолжить выплескивать эмоции, если бы на экране внезапно не появилось изображение Эда и прозвучал его голос.
— Это конец.
Заметно понервничавшаяЛайтман устало села на кресло, стоящее возле панели. На ее глазах все ещё были слезы отчаяния, появившиеся после первой неудачи.
— Эдвард, что произошло?
Никто не заметил, как в комнате появился Хокинс, но его присутствие добавило некую долю нервозности. У него было такое каменное лицо, будто и не он потерял своего лучшего бойца, что с трудом верилось, что у этого человека есть чувства.
С Софи у него всегда были отличные отношения, она была одной из немногих, кто мог, находясь рядом с Хокинсом более получаса, вытерпеть все его замашки. Ему нравилось в ней испольнительность и послушание, а она нашла в нем опору после смерти отца. И сейчас, смотря на него, Селин чувствовала долю ненависти.