Пианист

Я видел, как небо горело кардиналом, тонны пыли от бронетехники проникали прямиком через трахею, попадая в легкие. Дышать было тяжело, глаза заливались кровь, а руки не могли шевелиться как раньше. Я привык к запаху свинца, к пронзающим звукам выстрелов, но никак не привыкну к войне, к этому месту, к этому оружию...
Я служил в пехотной кавалерийской дивизии, под командованием Пола Далтона и Ричарда Уокера, всего нас было тридцать два человека. Полученное ранее штабом наступление на немецкий бункер, расположившийся в лесу около Вердена, начнется через двадцать часов, по истечению этого времени, сорок два человека отправятся на самую кровавую резню в их жизни.
Свесив ноги с выступа, я чистил потрепанную дедушкину гитару, раньше он частенько играл для меня мелодичные и запоминающиеся мелодии, они казались для меня такими светлыми и чарующими, что спустя столько лет я играю их всем подряд. Далтон всегда просил сыграть что-то подбадривающее и то, что сходу можно напеть солдатам.
Недалеко от казармы, возле небольшого костра, собралось трое пехотинцев, решивших отдохнуть под согревающим пламенем. Недолго думая я подошел к ним с гитарой и предложил спеть одну известную походную песню «La Chansonde Craonne», поддержав мою идею мы разыгрались как в последний раз.

Quand au bout de huitjours, le repos terminé
On vareprendre les tranchées,
Notre place estsi utile
Que sans nous on prend la pile
Maisc'est bien fini, on en a assez
Personne ne veut plus marcher
Et le cœur bien groscomme dans un sanglot
On dit adieu aux civelots
Même sans tambours, même sans trompettes
On s'envalà-haut enbaissant la tête

Мы пели до самой поздней ночи, поддерживая слабый, но видимый костер. Струны гитары уже давно изношены, их бы хватило не более чем на три продолжительные игры. После того, как костер окончательно истлел, мы отправились в казарму.
Вечерний выбор дневального проходил по принципу жеребьевки, Далтон подкидывал свежи отчеканенную монету в воздух, если монета падала ребром вниз, отчет шел с конца нумерации пехотинца, тем самым выпадение монеты ребром в противоположную сторону, означал отчет с начала нумерации.
После назначения, каждый солдат отправился по своей койке, кроме того бедолаги, чей жребий оказался несчастным. После полного захода солнца, миром правили запахи свежего пороха и звуки треска снарядов, разбивающихся об человеческие кости и тернистые поля.
Бессонница окутывала каждого. Страх овладевал каждой живой клеткой твоего организма. Страх перед боем, это естественный случай, перед которым ты оцениваешь свою жизнь по достоинству и начинаешь дорожить даже самыми незначительными мелочами. Так прошла ночь.