глава 11

После всего, что произошло, жизнь Беллы изменилась.
Теперь утро начиналось не с звона сигналов бегунов, не с быстрых сборов и спешки к воротам Лабиринта, а с запаха свежей земли, пряных трав и влажных листьев на плантациях.
Белла научилась вставать раньше всех — когда над поселением только поднималось бледное солнце, а в воздухе висел лёгкий туман.

Рядом всегда был Ньют. Он встречал её у края грядок с неизменной улыбкой и кружкой горячего чая. Они работали рядом — говорили мало, но каждое слово будто грело. Иногда Белла слушала, как он вполголоса поёт под нос старую мелодию, и ей хотелось, чтобы это утро никогда не кончалось.

Она часто помогала на кухне. Там царил Фрайпан — шумный, весёлый, вечно чем-то недовольный, но с добрым сердцем. Белла быстро сдружилась с ним. Вместе они таскали мешки, резали овощи, спорили из-за соли и подшучивали друг над другом.
«Ты не повар, ты бедствие с ножом!» — смеялся Фрайпан, отмахиваясь от Беллы, когда она нечаянно пересаливала суп.
«А ты — бедствие с половником!» — парировала она, и в ответ слышала громкий хохот.

Со временем Белла поняла, что именно эти простые, тихие дни помогают ей забыть боль и тревогу.
Рядом с Ньютом и Фрайпаном она чувствовала себя собой — не героиней, не той, кто бросился в Лабиринт, а просто человеком.
Она больше не думала о Минхо... или старалась не думать.

Минхо тем временем всё чаще пропадал с Ванессой. Их видели вместе на тренировках, у ворот, в штабе бегунов. Белла замечала их издалека и ощущала лёгкое, неприятное покалывание где-то под сердцем, но гнала эту мысль прочь.
«Он выбрал свой путь. А я — свой», — твердила она себе.

Иногда, когда они случайно встречались глазами, Минхо будто хотел что-то сказать, но молчал.
И тогда Белла просто отворачивалась, делая вид, что её это не задевает.

С каждым днём жизнь шла своим чередом — работа, смех, разговоры у костра, редкие взгляды и внутренняя усталость, о которой она никому не говорила.
Она словно нашла новый ритм, новый дом.
Но внутри всё равно тлела искра — та, что однажды могла вспыхнуть снова.

После их ссоры, Минхо решил что примет экзамен у Ванессы сам.
День экзамена выдался жарким. Воздух дрожал над площадкой, солнце беспощадно било по каменным плитам, а бегуны стояли в кругу, наблюдая.
Сегодня Ванесса должна была пройти испытания, чтобы стать полноценным бегуном.

Минхо стоял с блокнотом в руках, сосредоточенный, собранный — таким Белла его давно не видела. Его лицо было непроницаемым, но глаза выдавали тревогу.
Белла пришла посмотреть вместе с Ньютом и Фрайпаном. Она не сказала, зачем — просто «интересно», но сама ловила себя на том, что ищет глазами не Ванессу, а его.
Он выглядел уставшим, будто не спал всю ночь.

— Начнём, — произнёс Минхо, и его голос эхом прокатился по площадке.

Испытания начались.
Ванесса бежала — быстро, но неуверенно. Её движения были неровными, дыхание сбивалось, и Белла сразу заметила: та не готова.
Однако Минхо молчал. Даже когда Ванесса перепрыгнула через стену, поставив ногу на запрещённую опору, он сделал вид, что не заметил.
Потом был этап с картой Лабиринта — и тут Ванесса тоже схитрила: заранее подсмотрела разметку у одного из старших бегунов.
Белла стояла, сжимая кулаки.
Она видела всё. Видела, как Минхо колеблется, как его взгляд метается между справедливостью и жалостью.
Но он снова промолчал.

Когда всё закончилось, и Ванесса стояла, запыхавшаяся, но довольная, Минхо поднял руку.
— Экзамен сдан, — тихо сказал он.

Толпа зашумела, кто-то захлопал, кто-то недовольно пробурчал под нос.
Белла почувствовала, как в груди поднимается злость.
«Он позволил ей пройти. Он же знает, что она жульничала».

— Ты ведь видел, — тихо сказала она позже Ньюту, когда они уходили с площадки.
— Видел, — ответил он. — Но это не твоя битва, Белл. Пусть они сами в этом тонут.

Белла молча кивнула, но в голове уже зарождалось беспокойство.
Если Ванесса стала бегуном, значит, теперь она будет проводить с Минхо ещё больше времени.
И от этой мысли стало... холодно.

После экзамена всё будто изменилось.
Минхо стал другим — не тем упрямым, уверенным лидером, которого Белла знала раньше. Он больше не шутил, не заглядывал на кухню, не искал встреч. Всё своё время теперь он проводил с Ванессой, помогая ей осваиваться в роли бегуна.

Белла старалась делать вид, что ей всё равно.
Она смеялась с Ньютом, спорила с Фрайпаном, таскала корзины с овощами, будто ничего не произошло. Но стоило ей краем глаза увидеть, как Минхо и Ванесса тренируются вместе у ворот, что-то внутри сжималось. Раньше вместо Ванессы была она. Она тренировалась и бегала с Минхо, но теперь она лишь изредка бегает по лабиринту одна.

— Ты опять смотришь туда, — тихо сказал он, подбрасывая яблоко из корзины.
— Не выдумывай, — отмахнулась Белла.
— Я не выдумываю, Белл. Просто... не трать на это силы.

Она ничего не ответила. Сил действительно не было.

Ванесса теперь ходила по поселению с видом победительницы. Все знали, что она сдала экзамен не честно, но никто не говорил об этом вслух — ведь одобрил-то сам Минхо.
Белла ловила на себе взгляды — одни сочувственные, другие злые. Её это раздражало.

С каждым днём разговоров между ней и Минхо становилось меньше.
Он будто избегал её. А когда им всё же приходилось сталкиваться, тишина между ними была невыносимой.
— Привет, — бросал Минхо
— Привет, — коротко отвечала она и уходила, не глядя. А иногда и вовсе могла проигнорировать его слова.

Однажды вечером, когда солнце садилось, она видела, как Минхо и Ванесса возвращаются из Лабиринта. Он шёл рядом с ней, усталый, но спокойный. А Ванесса улыбалась — та самая, фальшивая улыбка, которую Белла всегда ненавидела.
Она отвернулась, чувствуя, как в груди поднимается что-то похожее на обиду.

Позже, лёжа в своей койке, Белла долго не могла уснуть.
Она вспоминала, как раньше они с Минхо бегали вместе — как он смеялся, как ругался, как защищал её.
«Почему всё должно было так закончиться?» — думала она, глядя в потолок.
А потом перевернулась на бок и стиснула зубы.
«Хватит. Всё это позади. Теперь у меня — свои».
Но внутри уже начала появляться трещина — тонкая, едва заметная, но всё растущая.

Это утро началось не так, как обычно.
Солнце только поднималось, окрашивая стены Хомстеда в мягкий золотистый цвет, а весь лагерь будто дышал ленью. Люди не спешили выходить из домов, и лишь изредка слышались голоса дежурных.

Минхо проснулся раньше всех.
Он долго сидел на краю кровати, глядя в одну точку, чувствуя, как внутри что-то давит. Всё, что накопилось за последние дни — усталость, раздражение, пустота — наконец прорвалось наружу.
С Ванессой они накануне поссорились. Серьёзно.
Она снова пыталась спорить с ним о маршрутах, как она, новенькая может спорить с куратором? А потом Ванесса внезапно расплакалась и убежала.
Минхо стоял посреди площадки, не зная, смеяться или злиться.
«Белла бы просто кинула в меня чем-нибудь, — подумал он тогда. — И, наверное, я бы заслужил».

Эта мысль почему-то не уходила.
Он вспомнил её лицо — насмешливое, упрямое, живое. И вдруг ощутил, как остро ему её не хватает.

Минхо вышел из дома, накинув рубашку, и направился к плантациям. Там, среди кустов лаванды и мяты, он нарвал охапку цветов — не слишком аккуратно, но искренне.
Возвращаясь, он долго выбирал слова.
Сначала хотел просто написать: «Извини».
Но потом вспомнил, как Белла любит стихи —  она сама их иногда писала, и зачитывала ребятам сидя у костра или за обедом в столовой. Один из стихов ему запомнился больше остальных, он решил написать ей его дабы показать что он помнит все что она рассказывала и читала ему, несколько строк он решил  добавить от себя.

Мы рядом смеёмся — и будто весь свет
Становится мягче, теплее, чем лето.
Ты — словно ответ на мой тихий секрет,
Что спрятан в душе без намёка на это.

Ты — друг, но в глазах твоих что-то дрожит,
Как пламя, которое я узнаю.
И сердце, не зная, зачем, говорит:
«Не только дружу... я, похоже, люблю».

Мы рядом, и в этом — весь смысл и уют,
Без слов понимаю я каждый твой взгляд.
Пусть звёзды об этом, смеясь, промолчат —
Но в дружбе порой рождается чудо.

Он перечитал, хмыкнул — получилось не идеально, но от души.
Под утро, когда никто не видел, он тихо подложил букет под дверь Беллы и ушёл.
Без подписи. Без надежды. Просто — чтобы сказать хоть что-то.

Белла не могла перестать улыбаться.
Она всё ещё держала записку в руке, глядя на строки, будто в них было что-то большее.
Эти слова крутились в голове, не отпуская. И чем дольше она думала, тем больше ей хотелось поблагодарить Ньюта.

Когда она увидела его у очередной грядки, сердце на мгновение дрогнуло. Он сидел спокойно, склонившись над растением, волосы упали на лоб, а в лучах солнца его лицо казалось особенно мягким.
Белла вдруг почувствовала странное волнение, словно возвращалась в детство, когда впервые кто-то подарил ей цветок.

Она подошла, сжимая записку, и чуть не уронила её от волнения.
— Это... ты? — спросила она негромко.

Ньют поднял глаза. Его взгляд — спокойный, немного удивлённый.
Он взял листок, прочитал.
Пауза. Секунда — и Белла уже ждёт ответа, в глазах надежда и лёгкое смущение.
Он не мог сказать правду.
Не мог разрушить этот мягкий, светлый момент.

— Да, — выдохнул он наконец. — Это от меня.

Белла застыла.
На её губах появилась та самая улыбка, редкая и настоящая, от которой у Ньюта кольнуло сердце.
— Спасибо... — сказала она тихо. — Я не ожидала.
— Я помню как ты нам читала этот стих в столовой, — неловко усмехнулся он.
— Спасибо тебе, никто никогда такого не делал для меня,— ответила она и взглянула на него чуть дольше, чем обычно.

Весь день они были вместе.
Работали рядом на плантациях, шутили с Фрайпаном, пели какие-то глупые песни, пока таскали корзины с урожаем.
Белла ловила себя на мысли, что ей с ним легко. С ним можно смеяться без страха, говорить обо всём, не притворяться.
Но где-то глубоко внутри сидело другое чувство — тонкое, едва ощутимое.
Неловкость. Сомнение.
Она не понимала, откуда оно.

Вечером, когда солнце садилось, они ужинали за общим столом.
Ньют шутил, Фрайпан спорил с Галли, а Белла иногда украдкой смотрела на Минхо, который сидел чуть поодаль, тихо, молча.
Он не ел, не говорил — просто наблюдал.
И тогда её радость вдруг потускнела.

«Почему он так?» — мелькнуло у неё в голове.
Она вспомнила букет, записку... и внутри на миг что-то дрогнуло.
Но она тут же отогнала мысль.
Это был Ньют. Ньют, а не он. Я ему больше не интересна. Ему нравится больше проводить время с Ванессой. Мы ведь не можем быть вместе..
Так ведь?

Следующий день начался как обычно — шум, смех, запах жареного хлеба, разговоры.
В столовой было тесно и жарко, пар поднимался от котлов, и кто-то в углу громко спорил с Фрайпаном о том, кто больше работает.
Белла сидела за столом вместе с Чаком и Галли. Они смеялись, шутили, и всё казалось простым, почти мирным.

Пока не появился Минхо.

Он вошёл тихо, но все сразу почувствовали перемену — воздух будто стал плотнее.
Белла машинально отвела взгляд, но внутренне напряглась. Она знала: он будет смотреть. Он всегда смотрел.
Минхо шёл, неся тарелку, и остановился неподалёку, словно случайно. Несколько секунд — и их глаза встретились.

В этот миг Белла ощутила, как всё, что она пыталась в себе заглушить, поднялось бурей.
Обида. Недосказанность. Глупая боль от того, что они всё это время молчали, и не могли спокойно обговорить все что накопилось.
И что теперь — она должна делать вид, будто ничего не было?

Он подошёл ближе, остановился напротив.
— Белла, можно поговорить? — спросил тихо, но настойчиво.
— Сейчас? — она холодно приподняла бровь.
— Да. Это важно.

Галли посмотрел на неё вопросительно, но Белла встала, не говоря ни слова, и пошла к дальнему столу. Минхо шагнул за ней.
— Я хотел сказать... про вчера, — начал он. — Про букет. Это был я.

Белла замерла.
В голове на миг всё остановилось.
— Что?
— Я. Это был не Ньют. Это я написал. И... я просто хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом резко поставила тарелку на стол, так что посуда зазвенела.
— Ты... — голос дрогнул, — ты серьёзно сейчас? После всего? После того, что ты сделал?

Несколько человек повернулись, начав прислушиваться.
— Я просто хотел... — начал Минхо, но она перебила его:
— Хотел? Что ты вообще хотел, Минхо? Поиграть? Или, может, чтобы я снова поверила тебе? Ты сам начал отдалятся и уделять больше времени Ванессе. Ты мог просто обговорить все но ты решил что лучше сделать вид что ничего нету!

Он молчал, не находя слов.
Белла сжала нож, что лежал рядом на столе, и резко ткнула им в сторону, не касаясь, но близко — достаточно, чтобы он понял, как сильно она злится.
— Не подходи ко мне, — сказала она тихо, но голос дрожал от сдерживаемого крика. — Если ещё раз... хоть раз подойдёшь...

И, прежде чем кто-то успел вмешаться, она со всей силы воткнула нож в деревянную столешницу.
Шум в столовой стих. Все замерли.
Белла резко развернулась и вышла, не оглядываясь.

Галли выругался себе под нос.
Ньют, которого в тот момент не было — ушёл на склады, — так и не видел этого.
А Минхо стоял, глядя на нож, и впервые за долгое время не знал, что чувствует — боль, злость или пустоту. Именно сейчас он осознал, нужно было уделять внимание своей девушке а не какой-то Ванессе. И что с того что она новенькая? Все мы когда то ими были.

Белла шла по тропинке, пнув камень ногой.
Всё ещё злилась — на Минхо, на Ньюта, вдруг и вправду стих писал не он а Минхо, получается Ньют ее просто обманул?
Воздух был густой, пахло сырой землёй и дымом от костров.
Хотелось просто упасть на кровать и забыть всё, что произошло в столовой.
Шум, взгляды, нож, застрявший в столе...
Смешно и глупо, но больно внутри.

Она уже подходила к дому, когда услышала за спиной быстрые шаги.
— Белла! Подожди! — голос прозвучал мягко, но с ноткой паники.

Белла обернулась и нахмурилась — Ванесса.
Та бежала, запыхавшись, с чуть взъерошенными волосами. Не как обычно — спокойная и собранная, а какая-то растерянная.

— Что тебе? — холодно спросила Белла, скрестив руки.

Ванесса остановилась в паре шагов, тяжело выдохнула.
— Я... — она замялась, — я хотела поговорить.

— О чём? — Белла прищурилась. — Опять будешь рассказывать, как всё под контролем?

— Нет, — быстро ответила Ванесса. — Просто... Минхо и я... мы на днях поссорились.
Она отвела взгляд, будто это признание давалось с трудом.
— Я сказала... много глупостей. И теперь, думаю, ненавидит меня.

Белла усмехнулась, но без злости — скорее с усталостью.
— Ну, поздравляю. Ты наконец поняла, что с ним бывает нелегко.

Ванесса чуть улыбнулась, виновато.
— Я просто... не хочу быть одна. Можно я побегаю с тобой завтра?

Белла нахмурилась, уже собираясь отказать.
— Нет, спасибо. У меня и без тебя хватает забот. Тем более я почти не бегаю сейчас.

— Пожалуйста, — перебила Ванесса.
Голос её дрогнул.
— Я не прошу дружбы, просто... мне нужно отвлечься.

Белла посмотрела на неё — в глазах Ванессы, впервые за всё время, не было холода. Только усталость. И, может, сожаление.
Внутри Беллы боролись две мысли: прогнать её — или дать шанс узнать врага поближе.

Она тяжело выдохнула.
— Ладно, — сказала наконец. — Завтра утром. Но не думай, что мы подруги. Все таки отвлечься нужно не только Ванессе, слишком много всего навалилось.

Ванесса кивнула.
— Не думаю. Просто... спасибо.

Белла отвернулась и пошла к дому, чувствуя, как за спиной тихо стихли шаги.
Всё это казалось странным.
С чего вдруг Ванесса решила искать её компанию?
Может, хотела что-то выведать.
А может — и правда просто человек, уставший от всего.

Но Белла знала одно: теперь она сможет наблюдать за ней ближе.
И это было, пожалуй, даже неплохо.

Вечер выдался прохладным.
Воздух пропитался запахом дыма, потрескивали ветки, вокруг костра сидели несколько ребят — кто-то что-то жарил, кто-то просто молчал, устало уставившись в пламя.
Белла подошла тихо, и Ньют сразу заметил её.
Он сидел чуть в стороне, с кружкой в руках, задумчиво глядя в огонь.

— Можно? — спросила она, кивая на место рядом.
— Конечно, — ответил он, чуть сдвигаясь.

Белла опустилась рядом и пару минут просто грела ладони у костра, не говоря ни слова.
Ньют бросал на неё короткие взгляды — видел, что она зла и устала, но не лез с вопросами.
И только когда пламя осветило её лицо, он тихо сказал:
— Слышал, что ты сегодня устроила маленькое шоу в столовой.

Белла закатила глаза.
— Ну, кто бы сомневался, что всё уже разнеслось.
— Я не осуждаю, — пожал плечами Ньют. — Просто... любопытно. Что там случилось?

Она хмыкнула.
— Минхо опять решил поиграть в героя. Подсунул мне букет и стишок, а я же помню что это от тебя.
Ньют поперхнулся воздухом.
— Как можно выдавать чужие знаки внимания за свои? — Ньют играл свою роль правдоподобно, Белла все больше убеждалась в том что это он подарил ей, а не Минхо.
— Ага, — с усмешкой ответила она. — И ты знаешь, самое забавное — Я проверила почерки, зачем ты меня обманул? Зачем сказал что это ты?

Ньют замер.
— Прости... видимо, я не хотел тебя расстраивать.

Белла чуть улыбнулась.
— А я, между прочим, наорала на него при всех и чуть не воткнула нож ему в руку.
— "Чуть"? — переспросил Ньют. — Значит, шанс был.
Она фыркнула.
— Был. Но я остановилась, не переживай.

Пару секунд они молчали. Пламя отблескивало в глазах, освещая их лица. Она не обижалась на Ньюта, она понимала его, она скорее всего так же и ответила на его месте.
Белла вдруг тихо добавила:
— Он ведь не плохой. Просто... не вовремя.

Ньют кивнул.
— Мы все иногда не вовремя.

Она посмотрела на него — мягко, чуть дольше, чем собиралась.
Сердце неприятно сжалось.

Чтобы сменить тему, Белла резко сказала:
— А потом ко мне прицепилась Ванесса.
— О, звучит как счастливое продолжение дня, — усмехнулся он.
— Ха-ха. Очень смешно. Она просилась бегать со мной.

Ньют удивлённо приподнял бровь.
— С тобой? После того, как ты чуть не прирезала Минхо?
— Ага. Говорит, поругалась с ним и теперь хочет отвлечься.
— И что ты?
— Согласилась, — нехотя ответила Белла.
— Правда? —
— Ага. Хочу знать, что она за человек. Или за что-то себя выдаёт. Завтра я с ней бегу.

Ньют кивнул, глядя в огонь.
— Ты осторожная, но... иногда чересчур.
Белла улыбнулась.
— Это моя лучшая черта.

Они оба замолчали.
Пламя трещало, над головой плыли искры, ночь дышала прохладой.
Где-то вдалеке смеялись Галли и Фрайпан.
А между Беллой и Ньютом повисло тихое, странное тепло — то, от которого неуютно и приятно одновременно.

Ночь стояла прохладная, тревожная.
Лагерь, обычно спокойный, словно сам не мог уснуть — костры потрескивали громче, чем обычно, воздух был густой и сухой, а над головой медленно проплывали тучи.
Белла лежала на кровати, уставившись в потолок.
После всего, что произошло в столовой, в голове не было покоя.
Перед глазами вспыхивали сцены — нож, ударивший в дерево, взгляд Минхо, больной, растерянный, и удивление Ньюта, смешанное с чем-то... другим. Может стоит извиниться перед Минхо?

Она уже почти задремала, когда дверь распахнулась.
— Белла! Белла, проснись! — вбежал Чак, задыхаясь и перепуганный.
— Что случилось? — Белла резко села, натягивая куртку.
— Там Минхо и Ньют! Они дерутся! Возле Хомстеда!

Сердце ударило в грудь, как от толчка.
Белла вылетела наружу, босиком, даже не успев надеть ботинки.
Холодный воздух хлестнул по лицу, вдалеке уже собиралась толпа — Галли, Фрайпан, несколько других глэйдеров.
Крики разрывали тишину.

И среди пыли, под лунным светом, она увидела их.
Минхо и Ньют.
Они катались по земле, яростно, словно мир сузился до этой точки.
Фрайпан пытался их разнять, но получил локтем. Галли орал, держал Минхо, кто-то выругался.
Белла в ужасе замерла.

— Вы с ума сошли?! — крикнула она, подбегая ближе.

Но они не слушали.
— Ты соврал ей! — выкрикнул Минхо, вырываясь. — Ты сказал, что это от тебя!
— Потому что ты даже не смог сказать ей сам! — Ньют схватил его за ворот. — Ты просто трус, Минхо!
— Да я хотя бы не вру, чтобы понравиться!

Белла застыла.
Воздух будто стал густым, вязким.
Все слова ударили прямо в сердце.
Она чувствовала себя чужой в этой ссоре, но знала — всё из-за неё.

Галли и Фрайпан вцепились в парней, разнимая.
— Всё! Хватит! — закричал Галли. — Достали уже!

Белла подошла ближе.
— Вы оба идиоты, — произнесла она тихо, но так, что все замолчали. — Из-за меня? Из-за букета и стиха? Вы серьёзно?

Минхо хотел ответить, но она подняла руку.
— Ни слова.
Её голос дрожал от злости.
— Если хоть один из вас подойдёт ко мне, я клянусь, в следующий раз нож в стол не воткну. Поняли?

Минхо молчал.
Ньют отвёл взгляд.

Белла развернулась и ушла, чувствуя, как дрожат пальцы. Голова кружилась а ноги подкачивались.
Толпа расступилась.
Она не оборачивалась — не хотела видеть их лица.

Ночь

Комната была темна и тиха, но внутри у Беллы всё горело.
Она не могла успокоиться.
Лежала, вжимая лицо в подушку, а в голове — крики, обрывки фраз, взгляды.

«Ты соврал ей!»
«Ты просто спрятался за чужим именем!»
«Я не игрушка!»

Каждое слово било по нервам.

Она вспоминала глаза Минхо — не злые, а обиженные, будто он сам не знал, как с ней говорить.
Вспоминала Ньюта — спокойного, упрямого, но в ту секунду тоже растерянного, словно он сам удивился, что дошёл до драки.

Зачем вы всё так усложнили? — думала она, сжимая кулаки.
Зачем я сама позволила этому случиться?

Она пыталась убедить себя, что ей всё равно.
Что это их проблемы.
Но внутри было пусто и холодно, как будто что-то вырвали.

Белла повернулась на бок, глядя в стену.
Почему я злюсь?
Потому что они оба важны?
Или потому что я не могу понять, кого из них боюсь потерять больше?

Она усмехнулась сквозь горечь.
— Прекрасно, Белла, — прошептала сама себе. — Просто идеально.

Где-то за стеной прошёл Галли — слышались приглушённые шаги, потом тишина.
Мир заснул, а она — нет.

Сон пришёл только под утро, тяжёлый, тревожный.

Утро

Лагерь жил своей жизнью.
Шорох шагов, звяканье кастрюль, запах каши и дыма.
Белла вышла на улицу, сжав руки в карманах.

Люди смотрели — кто-то открыто, кто-то украдкой.
Ну конечно, подумала она. Тема дня — я и два идиота.

Фрайпан стоял у кухни, гремел ложками.
— Доброе утро Белл, — буркнул он.
— Ага, и тебе, — ответила она.

Где-то на поляне, стояли Ньют и Минхо.
Они не разговаривали.
Между ними — пустота.
Оба выглядели так, будто ночь не принесла им сна.
И оба сделали вид, что не заметили её.

Белла смотрела пару секунд, потом отвернулась.
Ладно. Пусть так.

После завтрака Белла уже направлялась к плантациям, когда рядом появилась Ванесса — как будто ждала.
Аккуратная, собранная, с лёгкой улыбкой, будто ничего вокруг не произошло.

— Готова? — спросила она просто.
Белла нахмурилась.
— К чему?
— К забегу. Мы ведь договорились, помнишь?

Белла закатила глаза.
— Я думала, ты пошутила.
— Я редко шучу, — ответила Ванесса спокойно. — Пошли.

Белла колебалась секунду, но потом всё же пошла за ней.
Если уж согласилась — не отступит.

Лабиринт встречал их прохладой и гулким шорохом листвы.
Серые стены, утренний туман, тишина, нарушаемая только шагами.
Белла шла чуть впереди, стараясь не смотреть на спутницу.
— Ну, давай, — наконец сказала она. — Хочешь узнать, как я бегаю? Смотри.

Она рванула с места, почти без предупреждения.
Воздух ударил в лицо, сердце забилось быстрее.
Позади слышались шаги Ванессы — ровные, быстрые, но не догоняющие.

Белла неслась по извилистым коридорам, будто пытаясь вырваться из своих мыслей.
Каждый поворот — как новая попытка забыться.
Каждый вдох — будто кусок боли, что жёг внутри со вчерашней ночи.

Когда наконец остановилась, грудь ходила ходуном.
Ванесса догнала её, тяжело дыша.
— Ты... быстро, — выдохнула она.
Белла повернулась, глядя прямо в её глаза.
— Я бегаю, чтобы не сойти с ума.

Пару секунд они просто молчали.
Потом Ванесса тихо сказала:
— Я знаю, что вчера случилось. Все знают.
— Пусть знают, — холодно бросила Белла.
— Мне жаль, — сказала Ванесса, и в её голосе не было привычной фальши.

Белла ничего не ответила.
Просто посмотрела на неё — пристально, долго.
И вдруг поняла, что впервые видит не «врага», а человека.
Сломленного, уставшего, но всё же человека.

— Завтра тоже побежим? — спросила Ванесса.
Белла медленно кивнула.
— Посмотрим. У меня кроме лабиринта, еще работа на кухне есть так то.

Они молча вернулись к выходу.
Солнце уже опускалось, золотя серые стены.
И в этот миг Белла впервые за долгое время почувствовала не злость, не боль — а спокойствие.
Хрупкое, как утренняя тишина.

Следующее утро началось с гулом голосов и невыносимого чувства чужого внимания.
Стоило Белле выйти из Хомстеда, как каждый встречный либо быстро отводил взгляд, либо наоборот — смотрел слишком пристально.
Она шла прямо, не реагируя.

Минхо стоял у плантаций, будто случайно.
Когда она проходила мимо, он шагнул ближе:
— Белла, подожди, мне нужно...
— Не нужно, — оборвала она, даже не взглянув.
— Я просто хотел...
— Минхо, иди занимайся своими делами.

Он замер, не зная, что сказать.
Она шла дальше, не оглядываясь.

У склада её поджидал Ньют, притворяясь занятым ящиками.
— Утро доброе, Белл, — осторожно произнёс он.
— Ага.
— Может, поговорим?
— Нет.
— Белла, серьёзно, ты хотя бы посмотри на меня.

Он махнул руками прямо у неё перед лицом — она отодвинулась, даже не меняя выражения.
— Я занята, — коротко бросила. — В отличие от некоторых.

И пошла прочь, оставив Ньюта стоять посреди склада с глупым видом.

Белла добралась до кухни — единственного места, где можно было хоть немного побыть собой.
Фрайпан уже колдовал над кастрюлями.
Увидев её, поднял бровь:
— О, вот и ты. Прячешься от своих поклонников?
— От идиотов, — ответила она спокойно, закатывая рукава. — Дай нож, помогу.
— Я тебя не звал.
— А меня и звать не надо, — хмыкнула она.

Они работали вместе весь день.
Белла резала овощи, Фрайпан ругался на ножи, на посуду, на жизнь.
Иногда шутил, иногда ворчал, а она отвечала так же — с усмешкой, но без злости.

— Так, — сказал он ближе к полудню, — ты точно не из тех, кто умеет отдыхать.
— Я отдыхаю, — пожала она плечами. — Просто по-своему.
— Угу, с ножом в руках и взглядом «не подходи». Идеальный способ расслабиться.

Она рассмеялась — коротко, по-настоящему.

Пару раз к кухне подходил Ньют, потом Минхо — под любыми предлогами.
Минхо якобы искал соль, Ньют — «хотел помочь».
Белла не поворачивалась даже.
Фрайпан едва сдерживал улыбку.

— Игнор — твоё новое оружие?
— Работает, — ответила она. — Без шума и крови.
— Пока они не придумают, как его обойти.
— Пусть попробуют.

К вечеру солнце садилось, тени удлинялись.
Белла и Фрайпан вынесли котлы с едой к костру, сели отдохнуть.
Огонь потрескивал, пахло травами и дымом.

— Знаешь, — сказала она, глядя в пламя, — мне, наверное, впервые спокойно.
— Это до следующего скандала, — усмехнулся он.
— Тогда я запрусь на кухне навсегда.
— Главное — рядом с едой, — поддел он.
— Безопасное место, где никто не орёт и не признаётся в чувствах.

Они оба рассмеялись.
И не заметили, как за углом Хомстеда, в тени, стоял Минхо.
Он слышал всё — каждое слово.
Стоял, не двигаясь, пока их смех глухо отдавался эхом в темноте.

Позже, когда лагерь уже затих, Минхо нашёл Ньюта у костра.
Огонь отражался в его глазах, ночь была тихой.

— Я слышал, как она говорила с Фрайпаном, — тихо сказал Минхо. — Она... устала. От нас.
Ньют молча кивнул, глядя в пламя.
— Значит, заслужили.
— Наверное, да.

Они оба долго сидели, не находя слов.
А потом Минхо выдохнул:
— Но я не собираюсь сдаваться.
— Я тоже, — тихо ответил Ньют.

Пламя потрескивало, бросая тени на их лица.
Двое друзей, вчерашние противники,
впервые снова думали об одном:
как вернуть доверие Беллы.
Не из гордости.
Не ради спора.
А потому что без неё всё вокруг будто потеряло смысл.
____________________________________
Жду вас в своем тгк: сказки Miksis📕🪶
эта история так же есть на фик бук