37

Во рту отвратительный привкус. Такое ощущение, что пока Витя спал, какое-то животное таинственным образом пробралось туда умирать и уже разложилось, оставив едкий вкус недогнившей плоти. Он, чувствуя себя как дома, подошел к столу и налил воды. В пластиковом стакане кружились молочные частицы накипи, плавно оседая на дно. Геннадий, не обращая на Виктора внимание, широкими жестами собирал мусор с пола и складывал на полки стеллажей, которые судя по всему, починил ночью. Витя со стаканом воды подошел к стене с окошками, разглядывая сквозь мутное стекло серое небо и изредка рассекающих его ворон. Он старался оправиться от ужаса, пережитого во сне. Кажется, что приснись ему убийства, перестрелки или любые другие картины из триллеров, он не настолько бы впал в панику. «Хватит! — Подумал он, делая глоток воды и сплёвывая белые частицы накипи, — прошлое прошло, его нет».

— Садись, — Витя повернулся и увидел, что Геннадий показывает на табурет поставленный напротив дивана. Сам он, сложив ногу на ногу, сильно ссутулившись, расположился на стуле, — будем беседовать, — добавил он, провожая Витю взглядом до места.

После минутной игры в гляделки, инженер продолжил:

— Мне тоже ведомы человеческие чувства, — впервые он не курил во время разговора, — просто я... — он отвёл взгляд, — немного другой.

Геннадий выглядел совершенно не так, как всегда. Он, причмокивая, сглатывал, поглядывал в разные стороны, наклонял голову и говорил уважительно, объясняя, а не осуждая. И, казалось, эти простые откровения давались ему с большим трудом. Инженер не суетился, медленно произносил каждое слово, выдерживая долгие паузы между фразами и Вите отчего-то стало его жаль. Он, «мальчик, который хочет понимания», как выразился Гена при первой их встрече, внезапно понял, что этого хочет каждый. А некоторым, таким как чудаковатый инженер, этого самого понимания может катастрофически не хватать. Ведь для того, чтобы разделить с ним принципы его понимания действительности, нужно быть таким же безумным гением. И, может быть, Геннадий увидел в Викторе такого же изгнанника общества, как он сам. Лучше бы так, чем жалость из-за ночного кошмара. Совсем не хочется в свой День Рождения, осознавать, что тебя жалеют. Витя внимательно разглядывал за превращением Геннадия в человека и не перебивал.