26

7 октября

Кажется, я должен объясниться с самим собой. Уже светает. Я не спал всю ночь, пытаясь найти ответ, понять почему я в упор отказываюсь принять ситуации последних недель как данность.

Я исписал пять листов вопросом «Почему?» и рука онемела, не могу разжать пальцы. Но я потерплю ещё немного, мне НУЖНО это написать. Я достучался до подсознания и наконец-то снял очки. Или это были даже не очки, а бетонные стены, для которых понадобилась огромная кувалда. Вселенная бьет меня по башке, намекает на то, как правильно поступать, а я в упор отказываюсь даже видеть, не то, чтобы предпринимать какие-то меры. Кажется все, с кем я общался в последние дни, считают меня непробиваемым идиотом. Я никогда не был таким, но почему стал? Я нашёл развилку, где свернул не туда. Хорошо, что есть дневники. Мне нужно, жизненно необходимо писать собственные мысли, а я старался загнать себя в клетку из общепризнанных убеждений. Стремился стереть себя.

Гипноз.

Чертов гипноз.

Идиотское было решение — загипнотизировать себя на нормальность.

Тогда я продал свой комп по запчастям, занял денег у матери на лечение, сдал обручальные кольца, которые мы с Ксюшей так и не надели. Теперь ясно почему я насторожился, когда подумал, что Геннадий может быть гипнотизёром — я-то как никто другой знаю на что они способны. Мне тошно, больно от принятого тогда решения и еще от того ПОЧЕМУ я это сделал.

Мать.

Ненавидел её всю жизнь.

Не знаю как гипноз работает, но если сейчас я допускаю возможность реальности происходящего, похоже у него тоже есть срок годности как у кодировки от алкоголя.

Я убил деда — так она сказала.

Если бы не мой образ жизни, дед был бы жив. Почему? Ближе к смерти он всё больше становился странным и, бывало, резко откроет глаза, схватит её за руку и с безумным взглядом скажет: «Витя должен жить по ЗОЖ», а потом дальше спит.

Когда я рассказал, что причина расставания с Ксенией мои дневники и сны, мать вышла из себя. Снова и снова повторяла, что до моего рождения у неё был отец, а после он сошёл с ума.

Меня не было рядом когда дедушка сделал свой последний вдох.

А она была.

Мать злилась, что он не попрощался с ней, а только кричал «Мне нужно сказать последнее слово Вите». Она слышала его предсмертное желание и не позвала меня.

Я ненавидел её за то, что не позвала меня попрощаться с ним. Ненавижу до сих пор.

ПАРОЛЬ, МАТЬ! — хотел бы я крикнуть ей сейчас. Он хотел сказать мне пароль, чтобы я мог открыть большую дверь.