Глава 29. Я горжусь тобой, солнышко
- Привет. Давно не виделись, да? У меня были кое-какие дела. Тебя, наверное, удивляет, почему город стал таким пустым. Дети больше не бегают по улицам, никто не играет на гитаре у бара, люди перестали шептаться между собой, огни везде погасли. Света больше нет, Джоэл. Не стало также быстро как и тебя... Мне столько всего нужно тебе рассказать. Даже не знаю, с чего начать.. - Длинные пальцы запустились в сырую землю, пропуская комки грязи через себя. Тяжелый вздох. - Я думала, что будет проще, если я напишу все, - скомканный лист бумаги словно потрёпанная птица выпал из кармана поношенной джинсовки, - но, не поверишь, слов не хватило. А ты говорил, что мне всегда есть, что сказать. Ты ошибался.
Уставшие заплаканные глаза смотрели в серое небо, густым смогом опустившееся на город.
- Если бы ты был здесь, наверное, было бы проще. С тобой мне никогда не было страшно. Даже, когда я злилась на тебя, даже, когда ты раздражал меня своими глупыми шутками и попытками все наладить. Я даже тогда была уверена, что ты способен со всем справиться. А значит и я смогу. В какой момент ты стал мне отцом, Джоэл? Мы ведь ненавидели друг друга сначала. Ты особенно, - грустная ухмылка тронула сухие обкусанные губы. - Наверное, все изменилось после Дэвида. А может быть и раньше, ведь мы столько всего пережили вместе. Столько раз чуть не погибли друг из-за друга. Видимо, поэтому у меня вошло в привычку рисковать. Как думаешь? А еще, - длинные пальцы нырнули в карман куртки, выуживая оттуда помятую пачку сигарет, - я, кажется, начала курить. Ты бы за такое не похвалил. А может попросил бы поделиться? - Тонкий мятый сверток табака лег на сырую землю. - Угощайся, старик.
Зажигалка пару раз щелкнула в пальцах, высекая искры, и зажатая в зубах сигарета задымилась, отравляя дымом легкие.
- Знаешь, я сейчас все чаще вспоминаю наш последний разговор. Твои слова о том, что, если бы у тебя была возможность вернуться в ту больницу и что-то изменить, то ты бы все равно спас меня. Я тогда не понимала тебя. Пыталась, но не могла. Как жизнь одного человека может приравняться к сотням других, кого эта смерть могла бы спасти? - Горькая слеза упала на сухие губы, неприятно пощипывая маленькие ранки. - Теперь я понимаю. Я оказалась на твоем месте. И настолько же счастлива, насколько ненавижу быть на нем.
Мертвая тишина кладбища холодными пальцами забиралась под ворот джинсовки, спускаясь куда-то к груди и царапая кожу.