Ночь, в которой я проснулась
АВРОРА
— Ой... Ах... — тихо выдохнула я, морщась от боли. Голова гудела, словно кто-то ударил по ней чем-то тяжёлым. Всё вокруг плыло, и какое-то время я просто лежала, стараясь понять, где я вообще.
Под пальцами чувствовалась прохладная ткань, слишком мягкая, чтобы быть моим покрывалом.
Я приоткрыла глаза — потолок был высокий, тёмный, будто растворялся в ночи. Стены... нет, не стены — будто скала, грубая и тёмная, подсвеченная красным светом. Откуда он?
Я с трудом приподнялась, чувствуя, как всё тело ломит. Комната казалась чужой, мрачной. Мужская.
Большая кровать с чёрной постелью, тёплое дыхание огня где-то сбоку, лёгкий запах дыма и железа.
— Что за... — прошептала я, оглядываясь.
За окнами — осень. Лес. Мокрые ветви, мерцающие в свете луны.
Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердце, но что-то заставило меня замереть.
Чуть в стороне, у тени, был диван. И там... кто-то сидел.
Я не могла разглядеть лица — только силуэт. Мужской. Широкие плечи, спокойная поза, и взгляд, который я почти чувствовала на себе.
Мир вокруг будто застыл.
Огонь потрескивал, воздух стал холоднее.
Я не знала, кто он. Но почему-то внутри всё подсказывало — он знал меня.
— Кто... ты? — голос сорвался шёпотом. Я не узнала свой собственный — хриплый, сбивчивый.
Мужчина на диване не ответил сразу. Только лёгкое движение — будто он откинулся назад, и огонь скользнул по контуру его плеч, освещая часть руки.
— Ты не помнишь, — сказал он наконец. Голос был низкий, спокойный, слишком уверенный.
— Что я должна помнить? Где я вообще?
Он не двинулся.
— В безопасности.
Я чуть усмехнулась, хотя внутри всё дрожало.
— Правда? А похищение теперь называют безопасностью?
Камин треснул, будто подчёркивая мои слова.
Он встал. Медленно. Высокий, тень от него легла на пол, и я невольно отпрянула.
— Если бы я хотел тебе зла, — ответил он спокойно, — ты бы не проснулась здесь.
Я сжала пальцы в кулак. Его уверенность бесила.
— Тогда зачем я здесь? — спросила я. — Почему именно я?
Он сделал шаг ближе. И в этот момент я услышала его дыхание — ровное, тяжёлое, как у зверя, готового к рывку.
И тогда что-то во мне дрогнуло.
Этот голос.
Глухой, хрипловатый, но мягкий на конце каждой фразы. Я слышала его раньше. Не один раз.
Мелькнули обрывки — телефонный звонок.
Красные карточки, подброшенные под дверь. Цветы, оставленные на коридоре .
И в каждой записке — одно и то же короткое предложение, выведенное ровным почерком:
« D.»
Я замерла, не веря.
— Это был... ты.