▶Предательство

Очнулась я уже тогда, когда сквозь плотную, вязкую темноту начали пробиваться знакомые голоса - тревожные, быстрые, срывающиеся на шепот и обратно. Они звучали так близко, будто я лежала прямо среди них, но в то же время казались далекими, словно между нами стояла толстая стеклянная стена. В этих голосах было столько паники, что у меня внутри все болезненно сжалось, будто сердце снова начало рваться в груди. Я сразу поняла - что то не так. И хуже всего было осознание, что причиной этой тревоги, этих надломленных интонаций стала я. Мне стало стыдно, тяжело, почти невыносимо от того, что они переживают из за меня.

Я попыталась что то сказать, хотя бы пошевелить губами или открыть глаза, но тело будто перестало мне принадлежать. Оно было тяжелым, чужим, как если бы меня заперли внутри неподвижной оболочки. Паника накатила резко, без предупреждения, холодной волной, сдавливая грудь и перекрывая даже мысль о спокойствии. Почему я очнулась, но не могу двинуться? Почему я все слышу, все понимаю, но не способна подать ни единого сигнала? Мне нужно было дать им понять, что я жива, что я здесь, что я не ушла, но я была бессильна.

Эбби: Она потеряла слишком много крови, нужно подождать пока переливание полностью закончится. - ее голос дрогнул на секунду, но тут же стал твердым и профессионально собранным.

Белл: Другие не теряли сознание настолько долго. - он говорил тише обычного, будто боялся спугнуть надежду.

От того что он был здесь, рядом, у меня в горле мгновенно встал тяжелый, удушающий ком. Даже не видя его, я чувствовала его присутствие, напряжение, которое исходило от него волнами. Мысль о том, что он смотрит на меня такой слабой, беспомощной, лежащей без движения, прожигала изнутри. А еще страшнее было осознавать, что ему самому больно, что в его голосе слышится страх и бессилие. Это ощущение разрывало меня сильнее любой физической боли, потому что я не хотела быть причиной его страха.

Джексон: Блейк прав, когда начинается переливание, пациент приходит в себя спустя час. Прошло уже два. - он произнес это спокойно, но в этой спокойности ощущалась тревога.