Часть 11. Господин
Я начинаю понимать, что поиски моей жены проходят впустую и она, с каждым бездарно проведенным мгновением, все дальше от меня... И при этом не одна.
Душа требует буйствовать, кричать, крушить, а может даже жестоко убивать... Или все же поскорее найти мою изобретательную лживую женушку, которая смогла при жестком контроле так легко ускользнуть прямо из-под моего носа!
Руки колотит от желания найти ее и наказать так, чтобы молила о прощении захлебываясь слезами, а после очередного поучительного урока пришла ко мне, глубоко и страстно умоляя ее простить за несносное поведение. Мне будет весьма приятно увидеть покладистую кошечку у своих ног, а для нее это станет очередным кругом Ада, который моя малышка воспринимает только так.
Когда мы прилетели в Анталью, она была удивительно покладистой и молчаливой девочкой, не поднимая на меня своего откровенно испуганного и потерянного взгляда, от которого по моей коже частенько бегали будоражащие мурашки вперемешку с жестким необузданным возбуждением.
Я ведь сам виноват, что дал ей слишком много воли, лишь бы она не стала такой... Как моя мать — сломленной. Я желал предоставить ей хотя бы иллюзию свободы и выбора, за что поплатился и оказался несправедливо обманутым. Разве я мало ей дал после всего, что эта хитрая паршивка устраивала в России? Еще ни одна женщина меня не предавала столько раз, как эта взбалмошная журналистка, которая не перестает плести интриги и весьма воодушевленно обводит меня вокруг пальца.
Она долго шла к тому, чтобы снова начать при мне фыркать, брыкаться и отстаивать свое мнение. Я дал ей все, чего она желала: свободу, выбор и любовь. Я хотел ее прежнюю и получил сполна! Ярослава очередной раз поджала свой хвост, устроила масштабную интригу и при первой же возможности сбежала. И хоть я бесконечно зол на неё, она поступила так, как и должна была поступить именно Ярослава Соколовская. Я был уверен, что дальше, чем мои руки и телохранители ей отступить некуда.
Что же... Ей в упорстве до сих пор нет равных, как и в остальном. Только на этот раз мои чувства оказались в полном раздрае.