Глава 28
Тишина, оставшаяся за закрытой дверью, была густой и звонкой, как вакуум. Я прислонилась лбом к прохладной деревянной поверхности, чувствуя, как мелкая дрожь, которую я так старательно подавляла, наконец вырывается наружу. Не от слов, сказанных Кевину — они были лишь горькой, необходимой правдой, осадком на дне колбы. Нет. Тело содрогалось от адреналина, все еще циркулирующего в крови после звонка Элисон, после того леденящего душу крика.
Сет жив.
Он жив. Эта мысль билась в висках навязчивым, успокаивающим ритмом, пытаясь затопить собой все остальное.
Я оттолкнулась от двери и поплелась в свою комнату, чувствуя себя не победительницей, сорвавшей джекпот в карточной игре со смертью, а загнанной в угол лисицей, у которой отняли последний кусок мяса. Спасение Сета не было триумфом. Оно было лишь отсрочкой.
Исправлением одной крошечной ошибки в гигантской, непредсказуемой системе под названием «жизнь», которая явно не собиралась следовать канонам оригинального сюжета.
Комната встретила меня мрачной тишиной. Я не стала включать свет, движимая внезапным, острым желанием остаться в темноте, раствориться в ней. Я сбросила с себя рубашку, оставшись в одной майке, и повалилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. «Я могу влиять. Я уже влияю», — твердила я себе, но это знание не приносило облегчения, лишь тяжелым грузом ложилось на плечи. Ответственность. Та самая, которой я всегда так старательно избегала.
За стеной послышались приглушенные голоса. Мужские. Гневные, шипящие, как кипяток. Я замерла, затаив дыхание, пытаясь разобрать слова, но сквозь толстую стену доносились лишь обрывки, обезличенные басы. Кевин. Нил. Эндрю. Ники. Слово «французский» прозвучало четко, как выстрел. Потом — «поцелуй». Потом — долгий, гневный монолог на английском, который, без сомнения, принадлежал Нилу.
Мне было все равно. Пусть ругаются. Пусть разбираются между собой. Мои мысли были далеко, в госпитале, где, наверное, сейчас капельницами вымывали из крови Сета яд, который должен был стать его концом. И с Элисон... Что теперь с ней? Ее сломленный, пустой голос все еще стоял у меня в ушах.
Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Почему я вообще это сделала? Ради чего? Не из-за какой-то внезапной любви к Сету Гордону, этому токсичному, бесполезному интригану. И даже не потому, что его смерть ломала сюжет, в который я уже почти и не верила. Нет. Все было проще и сложнее одновременно.
«Кажется... я к ней привязалась».