Глава 20. Чарли

Выходные в Гравингтоне.

Я иду вдоль задней стены здания — там, где земля внезапно обрывается и уходит вниз, как уходит время: без звука, без предупреждения, не оглядываясь.

Корни деревьев вырываются наружу, словно пытаются удержаться за поверхность, не провалиться вслед за этим молчаливым склоном. Глина здесь яркая, живая, тяжёлая, влажная и упрямая. Небо затянуто плотной серой тканью облаков. Птицы кружат медленно, будто забыли, куда им лететь. Вдалеке ястреб резко ныряет вниз — точное движение, лишённое сомнений.

Ночью здесь иначе. Голос совы расходится по воздуху и, кажется, остаётся висеть между звёздами, как незаконченная мысль.

Я выхожу на край обрыва.
Я на границе — почти там, но пока ещё здесь.
В руках у меня книга в чёрном переплёте. Булгаков. Френдерик оставил её у меня на столе. Он всегда делает это молча, будто книги сами находят дорогу. Я не спрашиваю — он не объясняет.

«Мастер и Маргарита». Я читал её раньше, но теперь читаю иначе — медленнее. Словно текст открывается не сразу, а постепенно. Как рана, которая не зажила.

Сентябрьское утро проникает в кости. Холод деревьев особенный. Он не снаружи — он внутри.
Я вижу, как Маргарита кружит над сонной чащей. Слышу её смех — он будто отражается от каменных стен института, возвращается множеством отголосков, становится чужим.

Когда я закрываю глаза, мне кажется, что здание за моей спиной рушится. Медленно. Без шума. И я остаюсь один среди руин, которых никто не заметил.

Свидетель. Не судья. Не участник. Только тот, кто сможет сказать: это было.

Когда я возвращаюсь к воротам, там уже стоит машина. Директор Каспер. Он часто приезжает в выходные, словно здание зовёт его. Или не отпускает.

Я понимаю его. Иногда тишина рабочих дней слишком шумна, а настоящий покой приходит лишь тогда, когда все уходят.

— Привет, Чарли, — говорит он, приоткрыв окно.

Я отпираю ворота.

— Здравствуйте, директор, — отвечаю я тихо, почти забыв, как звучат слова.

Он проезжает внутрь. Я закрываю ворота. Металл отзывается глухим скрипом.
Машина вдруг останавливается. Каспер выглядывает из окна. Это необычно: он редко возвращает взглядом.

— Чарли, — зовёт он. — Ты ведь играешь в шахматы?

— Играл когда-то, — отвечаю я.

— Составишь компанию?

Я смотрю на него.
Он никогда раньше не предлагал мне этого.
Я киваю.

— Я должен присматривать за воротами, — добавляю я.

Он кивает. Он знает.
Здесь по-прежнему действуют старые правила. Ворота открываются вручную. Никакой автоматики. Никакой спешки.