Глава 22. От Автора

15 сентября. Воскресенье.
В Твинвуде солнце ещё присутствовало, но уже не властвовало. Оно висело низко и тускло, как забытое на небе воспоминание о лете, и медленно растворялось в сыром воздухе, где осень начинала писать свои первые строки — прохладой, туманом и почти воображаемым запахом дождя, который ещё не случился, но уже был обещан.

Город дышал медленно — так дышат места, привыкшие к дождям и тишине. Воскресное утро не любит спешки. Кто-то уезжал за город, будто пытаясь обмануть собственную жизнь, кто-то оставался дома, прячась в тепле, кто-то просто шёл рядом с кем-то — и этого, как ни странно, было достаточно, чтобы день состоялся.

Семья Авелунов в полном составе подъезжала к центральной площади и парковала автомобиль. Сегодня они здесь ради Дика. Ему давно хотелось попасть в парк технологий: увидеть роботов не на экране, а в их странной, механической честности; прикоснуться к сложному, разобрать его на части и — если повезёт — понять. В этом было не просто детское любопытство, а почти тихая уверенность: мир можно объяснить, если достаточно долго его разбирать.

Кассандра здесь потому, что это лучше, чем оставаться дома. И потому, что любопытство — тоже форма одиночества, только более терпимая. Феликс и Агата даже выключили телефоны — редкий жест, почти аскеза, словно они на время вышли из привычного потока жизни.

Они входят в здание из красного кирпича. Внутри светло и почти стерильно, здесь нет ничего лишнего, даже тени кажутся вымытыми. Людей немного, и от этого возникает странное чувство: будто ты не в общественном месте, а внутри чьей-то аккуратно выстроенной мысли.

Дик исчезает сразу — от экспоната к экспонату, от механизма к механизму. Его движения быстры и радостны. Он не просто смотрит — он впитывает, будто боится, что реальность исчезнет, если её не удерживать вниманием.

Вскоре они находят зал с мастер-классами. Дика отправляют собирать детский космолёт вместе с другими детьми. Остальные остаются ждать. И впервые за долгое время они просто ждут. Не торопятся. Говорят тихо, как люди, которые вдруг вспомнили, что у времени есть вкус. Ни о делах, ни о расследовании — о чём-то более хрупком: о чувствах, странных мыслях, о том, что обычно остаётся между строк. О завтраке, о кофе Агаты, о том, что иногда именно мелочи оказываются тяжелее и важнее всего остального.

— Дорогая, давно не слышала, чтобы ты музицировала, — говорит Глория, обращаясь к Кассандре.