Как же, он, блять, ненавидел Генри.
Ненавидел до дрожи в теле, до криков в ссорах, да окровавленных костяшек и стонов, когда он в очередной раз взял всю вину на себя и прыгнул на его член. Он не мог выдержать его присутствие рядом с собой, но, в те моменты, когда мужчины не было рядом, Линч мог признаться хотя бы себе, что без Генри было еще хуже. Знаете, он никогда не понимал фразы «С ним плохо, а без него еще хуже», никогда не понимал, да и, честно, не пытался.
А теперь… теперь он живет этой фразой.
Линч не был глупым или идиотом, и он, уж точно, не пытался закрыть глаза на все то дерьмо, что происходило с ним, пока он терпел Генри, но он терпит и по сей день. Журналист знал, что это не здоровые отношения, да и просто взаимоотношения. Мужчина не брезгует бить его, если это необходимо, хотя, будем честны, избиение никогда не считается чем-то, что можно назвать нормой. Конечно, сам Линч не совсем здравый человек, и он понимает почему Генри выбрал именно этот способ "успокоения".
Он не совсем против. Он никогда не будет против рукоприкладства со стороны Лемптона.
Егор… психически неуравновешенный, у него определённо есть проблемы с доверием, с гневом, с постоянными перепадами настроения и список еще можно продолжить. Он изменился со "смерти" Лили, Джона и Лукаса; Генри стал необходимым баллоном с кислородом.
По началу бывший журналист отрицал, что ему настолько необходим мужчина, отрицал до тех пор, пока по пьяни не потрахался с ним в первый раз. А потом, все так завертелось и закрутилось, что он и не заметил как перестать высматривать парней на одну ночь. Перестал засматриваться на других, думать о других, представлять других. В голове был только Генри и его огромный член. Ну, ладно, допустим, с кем не бывает, да?
Вот только, с каждым разом, обычного секса переставало хватать.
Вскоре Линч заметил, что стал чаще навещать бывшего бизнесмена. Молчание нарушалось диалогами, а напряжённые взгляды превратились в искренний, чистый смех. Он подумал, что, ну и черт с этим! Будь, что будет!
…
Зря. Ой, как же зря он пустил все на самотёк. Его походы зачастились, улыбка стала привычной. Как же его тело расслаблялось рядом с Генри, как же журналисту было хорошо, как же он был счастлив. И вот, когда Лемптон попросил его бросить курить, он бросил; пить - тоже. Все, чего бы не пожелал Генри; его милый, милый Генри.
Тогда-то Линч и осознал, что с лёгкостью перережет себе горло, если бы этого попросил мужчина, и эта мысль настолько не давала ему покоя, что он решил сократить походы к нему. По итогу, бывший журналист чуть ли не на коленях извинялся перед Генри за то, что не мог так часто к нему приходить. Линчу было так плохо, как никогда до этого не было. Ему было плохо без Лемптона, и дело даже не в сексе.
И он пытался заменить мужчину - прыгал в кровать к другим. Несколько его жертв пали от изнеможения и боли. Он чувствовал себя животным, которому было в радость причинять другим боль. Он душил, сжимал, кусал, калечил. Только страх и чужие муки возбуждали его сильнее, чем ласки. Контроль над ситуацией, абсолютное доминирование.
Но это было не тем, что он искал.
Он стал зависим. Зависим в эмоциональном и сексуальном плане от Лемптона. Он готов был сделать все, лишь бы мужчина остался с ним. Он не принимал ничего от других, только Генри. И он был везде: в его фантазиях, во снах. Одна мысль о том, чтобы на время забыть о мужчине, вводила его в сильнейшую апатию и неспособность нормально соображать.
Если бы Генри приковал его наручниками к батарее, пытал несколько месяцев и содержал в сексуальном рабстве, а потом внезапно "опомнился" и извинился, Егор бы просто обнял его, простил и поддержал. Он бы обвинил себя в том, что тот несчастлив.
За это Линч его и ненавидел. Ведь Генри осознал зависимость Егора от него намного, намного раньше самой жертвы. Он пользовался этим, но, на удивление, не злоупотреблял. Лемптон был относительно адекватным человеком. Но он бы не потерпел неуважение в свою сторону, мужчина привык быть выше остальных, привык все контролировать, поэтому брюнета он не обошёл стороной.
— Какой же вы глупый, мистер Линч. – сказал Лемптон, перебирая пальцами немного ожиревшие кончики волос, которые отросли, но, по просьбе бывшего бизнесмена, Егор не спешил отрезать их.
Брюнет положил свою голову ему на колени, сидя на полу, и не двигался, он никак не опроверг легкое оскорбление со стороны мужчины. Не смог бы, ведь знал, что виноват.
— Прости – тихо, чуть ли не шёпотом проговорил брюнет.
Медленно усаживаясь на чужие колени, словно резкие движения спугнут альбиноса, Линч посмотрел в глаза Генри; руки потянулись к лицу, аккуратно оглаживая щеки, на которых, за прошедшее время, появилось еще больше уродливых шрамов.
— Мне правда жаль – проговорив очередное извинение прямо в губы, парень прильнул к ним. Хотя чувства вины прямо сейчас он не испытывал.
Дрожь пробирает до костей, медленно протикая с места прикосновения, до живота, будя бабочки в животе, которые своими стальными крыльями ранили внутренности, причиняя боль.
Запястья двинулись к шее, лаская и слегка сжимая. Языки сплетались в танце, переплетаясь и кружась вокруг. Громкие звуки причмокивания и тихого удовольствия растекали по спине и плавно резали кожу.
Чужие руки опустились на бедра и сжали их в сильных тисках. Одна из них поднялась выше и погладила выпирающие очертания позвоночника легонько продавливая, заставляя Егора прогибать спину и прижиматься своим пахом к другому.
Разорвав поцелуй, брюнет от неудовольствия посмотрел на альбиноса. На самом деле бывший журналист никогда не ложился ни под кого. Он требовал контроля и абсолютного подчинения со стороны секс-партнера. Но то было раньше; до того как Генри так нагло ворвался в его новую жизнь, лишённую красок, доверия и стабильности. После он уже не мог возглавлять пассию, когда сам ей являлся.
Вытерев рукой слюнявые губы, которые опухли от сильного напора и ласк, он очутился на полу. Весьма не элегантным способом его столкнули с колен, как пылинку на плече или грязь на носке ботинка.
Даже не пытаясь как-то прокомментировать неуважение в свою сторону, Линч заметил как Лемптон открывает на общее обозрение свой член, доставая его из штанов и боксер. Понимание приходит почти сразу, отчего брюнет громко цыкает куда-то в сторону и приползает на коленках к местечку между ног.
Из всех вещей, которые не нравились зеленоглазому - был минет. Это было грязно, противно и вязко.
Сглотнув вязкую слюну и почуяв легкий мускусный запах, бывший журналист слегка скривился, но послушно слизал предэякулят. Взяв головку в рот и обводя его, брюнет ласкает уретру и нежно целует орган. Медленно проводит языком по всей длине и снова вбирает в себя член.
Егор начинает смаргивать слезы, когда его внезано насаживают по самые гланды. Стук сердца отдается в весках, а стоны сверху приятным отзвуком отдаётся в ушах. Стараясь умерить свое затруднённое дыхание, зеленоглазый раслабляется настолько, настолько это возможно в его положении, и позволяет использовать его рот и горло, как того пожелает Генри.
Просто и без возражений.
Вскоре «пытка» его ротовой полости была закончена, когда брюнета силой потянули за волосы отодвигая от органа. Это было больно, но не то чтобы нижний не привык к резкости.
— Встань. — приказал властный, но сбитый голос.
Поднявшись на затекшие ноги, Линч снова припал к мужчине и проник в чужой рот. Его зубы стучали о другие и прикусывали нижнюю губу, пока он вновь не поддавался нежности и не возвращался в круговорот страсти, контроля и садизма.
Очнулся он только тогда, когда его силой вжали лицом в стенку и прижались стояком к бёдрам. Быстро спустив темные штаны до колен, альбинос прижал несколько пальцев к слюнявому рту бывшего журналиста и протолкнулся внутрь. Язык начал проходится по фалангам и смачивать их для дальнейшего использования.
Генри припал к шеи носом и вдохнул запах крови, пота и грязи. Неудивительный, неприятный набор во времена апокалипсиса.
— Какой же вы мерзкий… — прошептал мужчина и прошёлся языком по загривку, слегка всасывая кожу и оставляя засос. — Прогнулись и свободно подчиняетесь моим приказам, как безвольная кукла или продажная-
«Заткнись…» — ответил он, но слова так и не слетели с его губ. Одной из причин является то, что его рот сейчас занят. — «Сволочь, заткни свой грязный рот.»
Слезы скатывались по щекам, а из горла послышался приглушенный рык, перемешанный с всхлипом и попыткой вздохнуть побольше воздуха. Генри поцеловал брюнета за ушной раковиной и продолжил шептать, но уже менее сдержанно и более яростно.
— Сколько людей уже успели вас увидеть? — он протолкнулся рукой глубже, а потом вытащил пальцы, смазанными в достаточной степени. — Скольким людям вы позволили себя трогать?
В тоне чувствовалась ярая собственность и нежелание делиться.
— Скольким людям позволялось нагибать вас также? — бывший бизнесмен был в ярости.
Когда в него вошли сразу на две косточки, Егор содрогнулся от дискомфорта и почти прокричал слегка посаженным голосом:
— Да никто, блять! Никто! — взревел он, тараясь снизить скорость проникновения. — Успокойся…чшш- сука… Придурок. Ты один.
Слезы в который раз скапливались на подбородке. Брюнет сжал руки в кулак и пытался вытерпеть пытку. Смешно. Как самому причинять боль - это нормально, а как ему, так успокоиться требует.
В прочем зеленоглазый говорил правду. Генри был первым и единственным человеком, которому он добровольно подставлял задницу. Иногда он хотел, но это было небезопасно. Легче взять контроль на себе, нежели подставляться и оголять шею для ножа.
Вскоре, после его слов, - что странно, ведь обычно в такое сразу не верят - Лемптон значительно снизил давление и сделался более терпеливым. Когда в тело проникал член, смазанный все той же слюной, было не так больно, как, видимо, планировалось изначально.
Поцелуи стали более частыми и желанными, нацеленные успокоить и доставить удовольствие нижнему.
— Вы только мой, мистер Линч. — проговорил альбинос продвигаясь все дальше в прямой кишке и задевая такую желанную простату. — Мой…
Громкие вздохи и мычания стали все более частыми, пока не переходили в сдержанные, тихи стоны, а после становясь все громче и громче. На слова Егор никак не отреагировал, зато отреагировал, на резкий и болезненный укус изгиб между плечом и шеей.
— Сволочь! Больно блять! — он резко в цепился в чужие волосы, но тут же потерял хватку, когда пенис его партнера еще раз прошелся по заветному комочку нервов.
Все, что бывшему журналисту удалось - это слегка промычать и отпустить ситуацию. В принципе, как обычно.
В нос ударил металлический запах, а по спине медленно скатывались капли алой жидкости. Ноги с каждым движение все сильнее дрожали, а взгляд терял фокус. Внизу тяжело оседал навязчивый узел, готовый взорваться, но держался из последних сил. Пока рука, что ранее удерживала бедро не переместилась на огран. Пару секунд и Егор кончил. На стене теперь виделось небольшое пятно спермы, что медленно, ручьем, протекало вниз.
Затем, Генри, поддерживая брюнета на весу, довел себя до оргазма и залил внутренности Линча в белый цвет. Вынув свой член, Лемптон отошел от бывшего журналиста и тот, потеряв опору, рухнул на колени, пока сперма вытекала из его отверстия.
— Точно шлюха. — все таки принял решение и озвучил его на месте.
Егор снова ничего не ответил, но в этот раз, просто не имея желания как-либо спорить. Его нос учуял мускусный запах перед собой и слегка скривил нос. Пару минут, за которые слышались копошения на фоне внезапного истощения и желания отрубиться, и брюнета резо приложили на холодный пол, внов входя в раздраженное отверстие.
— Эй! Стой, я не - — его прервали глубоким толчком во всю длину. — Блять…
Член встал по новой от ласк, поцелуев и постоянного массажа простаты. Впрочем, даже не смотря на сильное нежелание, Егор позволил использовать себя как игрушку, ведь, это же Генри. Он не посмеет ему перечить, когда сам наслаждается происходящим (с трудом).
***
Очнулся брюнет уже в постели, вымытый и переодетый. Видимо, где-то в середине второго захода, он все же вырубился. Рядом с ним спокойно лежал альбинос и, наверняка, видел десятый по счету сон. Слегка приподнявшись, Линч подобрался к Генри и взглянул в лицо с пустым выражением лица. После прилег на грудь и вдохнул чужой аромат пыли, мужского шампуня и холодной зимы.
Он ненавидел мужчину, но как же обожал его и любил.
———
Итак, я не могла на слишком большой срок забить на вас, дорогие друзья. Я продолжаю писать и продолжу.
Но спешу огорчить, что писала на абсолютном пофиге это текст. Здесь скорее-всего присутствует много ошибок, недочетов и кринжа. По этой причине, я еще вернусь и не раз буду исправлять его.
Фанфик «Проблема без решения» пока что останется заморожен, по той причине, что он мне не нравится. Скорее всего он тоже будет подвержен переписке, но для начала его стоит закончить, что случится не сразу. Пока что у меня есть достаточно идей, которые я собираюсь воплотить, но все они требуют большого времени и сил. Иначе говоря - ждите. Что-то в - не совсем - скором времени, да будет!
Понравился фанфик? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.