МИНИ ЭКСТРА. Минхен
Слова автора: Чтобы в полной мере понять эту экстру, лучше читать её после новеллы «Список моей злости» и трёх экстр, написанных в «Чёрном бархате».
Речь пойдёт о сыне Раяна и Кенмина — Минхене.
***
Много лет спустя, Южная Корея
Минхен
— Поздравляю!
— Молодец!
Я спрыгнул с лошади — колени на секунду отозвались тяжестью, грудь вздымалась быстро, сбито. Лёгкие как будто не успевали за сердцем.
Я глубже втянул воздух, задержал на мгновение, пытаясь выровнять пульс.
Горло пересохло. Лицо горело.
Не успел выдохнуть, как на меня тут же накинулись со всех сторон.
Конюх. Помощник. Ребята из команды.
Кто-то хлопнул по плечу. Кто-то потянул за рукав. Кто-то уже что-то говорил — быстро, наперебой.
Я кивнул. Улыбнулся.
Шагнул за ограждение.
Лютик был рядом — всё ещё взвинченный, дышал тяжело, прерывисто. Бока ходили быстро, пар поднимался от тёплой шерсти.
Я провёл рукой по его шее — горячей, влажной — коротко, почти машинально. Под пальцами ещё чувствовалась работа.
Чисто. Без сбитых. Двойной барьер — взят.
(Автор: всадники всегда выступают в шлеме. Но тут для картинки, я нарисовал без)
Я знал. Даже не глядя на табло.
Вокруг уже кричали моё имя. Публика хлопала. Соперник у выхода с поля неловко хмурился.
Я обошёл их всех.
Снова.
— Ты в сборной! — сказал главный тренер.
Папа Раян и папа Кенмин отступили, давая ему пройти.
Он подошёл ближе. Улыбаясь. Обнял.
Я опустил глаза. На секунду. Как положено. Как от меня ждут.
Смутился. На этот раз — по-настоящему. И тут же заставил себя поднять взгляд.
Улыбнуться.
Им. Всем троим.
Мужчинам, стоявшим рядом. Смотрящим на меня — с гордостью. С любовью. И снова — с гордостью.
Я выпрямил спину, стянул перчатки. Потянулся снять шлем — но руки плохо слушались. Дрожали. От нервов. От напряжения. От всего сразу.
Тренер заметил. Хмыкнул. Подошёл ближе и коснулся ремешка под моим подбородком.
— Давай помогу. Вечно ты так сжимаешь поводья, что до судорог в пальцах доходит.
Я кивнул.
Его пальцы коснулись кожи. По спине прошли мурашки. Я поёжился. Сдержался. Не дёрнулся. Не отступил.
— Твой последний прыжок был великолепен, — произнёс папа Раян.
— Я думал, ты не возьмёшь, — добавил папа Кенмин. — Копыто почти коснулось барьера.
— Нет. Лютик бы меня не подвёл.
Я сказал это спокойно, почти ровно — как факт, который не требует подтверждения. Тренер сделал шаг назад и одобрительно кивнул.
— Вы идеальная пара.
Я благодарно улыбнулся, снял шлем, зажал его под мышкой и с любовью посмотрел на свою лошадь.
Не кобыла — мерин.
Гнедой.
От Принца и Стар — лошадей моих родителей.