13 часть.

В коридоре было темно. Он постоял, прислушался — храп матери из дальней комнаты стал тише, сбился с ритма. Турбо нахмурился. Слишком тихо. Так бывает, когда человек просыпается.

— Валера, — раздался голос из темноты.

Мать. Анна Петровна стояла в дверях своей комнаты, кутаясь в старый халат. Волосы собраны в пучок, лицо заспанное, но взгляд уже цепкий.

— Мам, ты чего не спишь?

— Я сплю. А ты, я смотрю, гостей водишь.

Турбо вздохнул.

— Это соседка по парте. На дискотеке перебрала. Не помнит адрес. Я не мог её на улице оставить.

— Правильно, что не мог, — Анна Петровна прошлёпала тапками к его комнате и приоткрыла дверь. Заглянула внутрь. Лиса спала на диване, свернувшись калачиком, всё ещё в красном платье. Плед сполз на пол.

Анна Петровна повернулась к сыну и упёрла руки в бока.

— Ты что, нельзя так девушку оставлять. Ей же спать неудобно. В платье, в колготках, как сосиска в упаковке. Ты о чём думал?

— Я думал, что она пьяная и ей всё равно.

— Ей всё равно, а мне нет. Она утром проснётся — вся мятая, как будто её корова жевала. Будет стыдно. Ты бы сам в джинсах спать лёг?

— Я и в джинсах могу.

— Ты можешь. А она — девушка. У неё другое устройство. — Анна Петровна вздохнула и махнула рукой. — Так. Валера, притащи свою футболку и штаны. Моё всё в стирке. Быстро.

— Мам, она спит. Давай утром.

— Утром она проснётся и будет при тебе переодеваться? Ты этого хочешь?

— Я не...

— Вот именно. А я её сейчас тихо переодену, и никто никого не стеснит. Давай, давай. Футболку и штаны. Чистые.

— Мам, ну зачем тебе это? Спит человек — и пусть спит. Какая разница, в чём? Она даже не заметит.

— Я замечу. И ты заметишь. И ей утром будет приятно, что о ней позаботились. Ты вообще думал, каково ей будет проснуться в платье? Как будто она не в гостях, а на вокзале.

— Она и так не в гостях. Она пьяная. Ей по барабану.

— Тебе по барабану. А мне — нет. Я мать. Я видела, как ты на неё смотрел.

Турбо замер.

— Как я на неё смотрел?

— Так, как смотрят на то, что боятся разбить. Всё. Разговор окончен. Неси футболку.

Он открыл рот, чтобы возразить, но Анна Петровна подняла бровь — и Турбо закрыл рот. С матерью спорить было бесполезно. Он вздохнул, ушёл к шкафу, вытащил чистую футболку — чёрную, с логотипом «Кино» — и старые спортивные штаны.

— Вот. Только они...

— Сойдёт. А теперь иди. Чайник поставь. Утром ей чай понадобится. Крепкий.