Часть II: Château Margaux
Париж пах дождем. Не свежестью весенней росы, а тяжелым, осенним дождем, который, казалось, смывал не грязь, а остатки надежд. Отель Le Meurice, напротив Тюильри, стоял мрачной громадой, отражая огни города, будто вглядываясь в собственное величие. В президентском люксе, поделенном между супругами как территория враждующих государств, Марина Евгеньевна пыталась отыскать покой. Муж, чей храп уже раздавался из соседней, предусмотрительно запертой спальни, был не просто помехой, а фоновым шумом её давно остывшей жизни. Жанна Хмелик, в своем номере напротив, знала об этой агонии брака больше, чем позволяла субординация.
«Я знала о ней всё, чтобы её боготворить и чтобы её ненавидеть.»
***
На ужине, под блеск хрусталя и шепот официантов, муж Марины, крупный олигарх с самоуверенной улыбкой, снова прилюдно унизил Князеву. Его шутки о «милом хобби жены» и небрежный флирт с моделью за соседним столиком были подобны холодным ножам, которые он методично втыкал в её хрупкое самолюбие. Жанна видела, как белеют костяшки на пальцах Шатенки, как её губы едва заметно сжимаются. Этот спектакль был привычен, но сегодня он ощущался острее, чем когда-либо.
«Я хотела разорвать этого человека на части. Я хотела стереть эту мерзкую ухмылку с его лица. Я хотела, чтобы Марина Евгеньевна увидела в моих глазах не просто ассистентку, а нечто большее.»
***
Вернувшись в люкс, муж, не удостоив Марину взглядом, сразу же удалился в свою спальню, оставив за собой запах дорогого табака и чужого парфюма. Марина Евгеньевна осталась одна в гостиной, опустошенная, но безупречная. Она подошла к антикварному столу, заваленному документами, и попыталась спрятаться за работой. Но цифры расплывались перед глазами. Невыносимая тишина давила на виски, крича об унижении, о прожитых зря годах, о пустоте. Князева чувствовала, как нарастает волна отчаяния, грозящая смыть её железную маску.
Тихий стук в дверь нарушил эту гнетущую тишину. Жанна. В её руках не было папок с отчетами. Только бутылка коллекционного Château Margaux, обтянутая инеем, и два тонких бокала. Брюнетка вошла бесшумно, как тень, и закрыла дверь на замок, будто совершая таинство.
— Он вас не заслуживает, Марина Евгеньевна, — произнесла Жанна, её голос был низким, почти интимным. — И он никогда не поймет, какая сила скрыта под этим пиджаком. Я не могу смотреть, как вы позволяете ему это.