##End - Кровь/металл
Белый полз. Накопившаяся во рту кровавая слюна стекала через расщелины в ряде зубов. Неудачное падение с лестницы, когда мунстра погналась за ним, давало о себе знать - левая передняя ножка не двигалась, набухнув мохнатой сарделькой и волочась по полу подвала. Она давала большие бобошки, но Пророк не обращал внимания на боль.
Расстояние в четыре метра флаффи с проводом на спине преодолел за два часа. Проваливался в забытьё, очухивался и полз дальше. Темнота окружала его и очень хотелось спать. Но спать было нельзя.
Скеттилэнд ждал только хороших флаффи. Тех, кто делает всё, о чём их попросил Он.
Дверь прямо перед искалеченной мордой протяжно скрипнула и медленно открылась. Два "сильных друга" cхватили Пророка под пузо и втащили в неожиданно светлое помещение. Белый зажмурился. Его аккуратно положили на ковёр. Повреждённая ножка отозвалась кусачими бобошками, заставив флаффи застонать. Он открыл глаза.
Перед белым флаффи безмятежно сидел Он. Два красных глаза на чёрной морде пронзительно уставились на Пророка.
- Пвовок... пвовок пвинёс пвоводок! - довольно пропищал белый и закашлялся. Брызги бо-бо сока остались на ковре.
Флаффи снял провод со спины и бросил перед Ним. Чёрный флаффи слез с импровизированного лежбища и подошел к проводу. Он смотрел на него и наконец произнёс.
- Пвовок ховёсый фваффи. Пвоводок пвавивьный. Пвовок попадёть в Скеттивэнд.
Голос чёрного флаффи звучал успокаивающе. Пророк задрожал от удовольствия. Он хороший! Он попадёт в Скеттилэнд!
- Но пвежде... Пвовок пвимет освобовдение от сваих ран!
"Сильные друзья" обступили Пророка и открыли пасти, полные острых зубов. Белый флаффи зажмурился и прошептал:
- Так тосьно, мой Фювев!
***
Тьма уже уютно обустроилась на небе, когда пришло последнее уведомление. Все в сборе. Маршал Черненко нахмурился своему отражению в окне, открыл форточку и выбросил туда останки только что приговорённой "Беломорины". Пейзаж за окном сегодня не радовал - даже габаритные огни на саркофаге Четвёртого Энергоблока горели как-то тускло и неуверенно.
Фёдор Ефимович зафиксировал старого вида гарнитуру на ухе. Он упорно отказывался от любых аугментаций выше шеи, поэтому был вынужден пользоваться некоторыми допотопными устройствами.
Время пришло. Маршал взмахнул полимерной рукой. Панель с гербом перевернулась, развёртывая огромный экран на всю стену. На нём последовательно активировались все двенадцать камер.