Без права на слабость
Мостовая потемнела от росы и скользила под подошвами сапог. Влага собралась в выбоинах между камнями, отражая холодный утренний свет. Узкие улицы городка сжимались каменными стенами, будто коридоры тюрьмы; над ними нависали тяжёлые фасады домов с потускневшими вывесками. Карнизы ещё блестели влагой, и с них срывались редкие капли.
Люди расходились медленно, небольшими группами. Чёрные платки, тёмные плащи, опущенные взгляды. Кто-то нёс под мышкой венок с поломанной лентой, у кого-то в руках оставались обломанные ветки ели. Вдоль стены стояла повозка с опущенным бортом — на дне виднелись пустые корзины из-под цветов и мокрые от росы ленты.
Воздух был густым от сырости, угольного дыма и конского пота. От конюшен тянуло тёплым, тяжёлым запахом, смешанным с гарью печных труб. Где-то хлопнула дверь лавки, скрипнули ставни, и каждый звук отдавался гулко, будто город всё ещё говорил шёпотом из уважения к утреннему трауру. Герхард шёл на полшага впереди, не оглядываясь. Его шаг был ровным, отмеренным — маршевым. Валери приходилось почти бежать, чтобы не отстать.
Её дыхание сбилось, в груди свистнуло; влажный подол цеплялся за лодыжки и тянул вниз. Она старалась ступать тише, но каблук один раз скользнул по камню, звук резанул тишину, как выстрел. Она вздрогнула, машинально прижав ладонь к боку.
Герхард остановился резко, без предупреждения. Валери едва не налетела на его спину и успела замереть в последний момент. Он обернулся медленно. Взгляд был пустым и холодным, как мокрый камень под ногами.
— Темп держи, — сказал он негромко. В голосе не было ни злости, ни заботы — только сухой приказ.
Она кивнула, не поднимая глаз. Горло свело, ответ застрял внутри. Слова казались опасными — любая лишняя нота могла обернуться бедой.
Он развернулся и пошёл дальше, не протянув руки, не предложив опоры. Валери снова двинулась следом, считая его шаги, будто это могло удержать её на ногах. Мимо проползла телега, колёса брызнули мутной водой на подол платья; холодные капли впитались в ткань, и она потяжелела ещё сильнее.
У поворота в узкий переулок Герхард остановился во второй раз. Здесь пахло плесенью и дымом из чёрного провала подвала. Он указал на место под деревом — коротким движением пальцев, словно обозначая точку на карте.
— Здесь. Жди. Не сходи с места.
Это прозвучало как приговор. Он не обернулся — только шагнул в сторону, к лавке у стены, будто отрезая пространство между ними. Его плащ чиркнул по её рукаву, но он не замедлился.