20. Ход конём

Я знаю мир: в нем вор сидит на воре;
Мудрец всегда проигрывает в споре
С глупцом; бесчестный честного стыдит;
А капля счастья тонет в море горя.

Омар Хайям

Я даже рассказывать не хочу о том, что случилось с Юсуфом аль-Мирджаби, когда тот узнал, кем является Умм Хурейр Фатах. Отмечу лишь, что во временном кабинете следователя разразился такой скандал, что Тиёко и Мартин поспешили в целях собственной же безопасности ретироваться. Госпожа аль-Асим каким-то чудом умудрилась дописать свои показания и тоже быстро покинула негостеприимное помещение. А мы с Имадом аль-Мухадом на свой страх и риск принялись утихомиривать разбушевавшегося коллегу. Сам не знаю каким чудом, но нам это удалось. Следователь наконец взял себя в руки и позволил Умм Хурейр Фатах ознакомиться с делом о Малак аль-Маут. Но при этом поставил ультиматум: сегодня он ни за что не позволит ей увидеться с подопечным. Адвокат, несмотря на активный протест, вынуждена была уступить...

Последующие два дня прошли относительно тихо. Карима вскоре должны были выписать и арестовать. Но этому воспротивилось вышестоящее начальство. Некоторые люди полагали, что доказательств против Карима слишком мало и потому считать его виновным никак нельзя. В итоге, Юсуфа аль-Мирдажби вызвали "на ковёр" к какому-то очень высокопоставленному полицейскому чину, имени и фамилии которого я не запомнил. О чём там с ним беседовали я так никогда и не узнал, только вот вернулся следователь в родное управление мрачнее тучи и по большому секрету сообщил мне, что, поскольку обстановка в Триполи стала уж очень неспокойной, дело, дабы не допустить паники среди мирного населения(а она уже, собственно, началась), нужно как можно скорее завершить, иными словами - поставить к стенке Музаффара аль-Сирти. В конце концов, он воевал за Каддафи, а значит, виновен.