Глава 11

SANTIAGO

Я немного постоял под дождём. Холодные капли падали на лицо, стекали по шее. Я не чувствовал их. Внутри всё горело — от разговора в палатке, от новостей, от напоминания об Эше.

От того, что я не смог его спасти.

Напоминание об брате  давало ещё больше адреналина в кровь. Сердце колотилось где-то в горле — тяжело, глухо, будто хотело вырваться наружу. Я сжимал и разжимал кулаки, пытаясь унять дрожь. Не от холода — от злости. На себя. На ситуацию. На этот грёбаный мир, который отнимает всех, кого я люблю.

И в этом моменте я понял, как раскололся.

Я вспомнил свои слова, которые сказал ей тогда, под дождём, когда она стояла передо мной.

«В мире зомби-апокалипсиса нужно привыкнуть к потерям». Я сказал это так легко. Так уверенно.

А сам — сам не мог забыть потерю. Потерю брата, которому перерезали горло — быстро, грязно, без всякой пощады.

Я не привык. Я не хотел привыкать.

Смерть не конец. Люди умирают, когда их забывают.

По этому я обязан помнить.

«Привыкнуть к потерям».

Какой бред.

Потери не становятся привычными. Они становятся частью тебя. Они въедаются в кожу, как шрамы. Они живут в каждом вдохе, в каждом вздохе, в каждом моменте, когда ты остаёшься один.

Я опустил голову. Дождь стекал по лицу, смешивался с тем, что я не хотел показывать.

— Прости, Эш, — прошептал я в пустоту. — Я не привык. И никогда не привыкну.

Ветер унёс мои слова. Или дождь смыл. Неважно.

Я поднял голову и пошёл дальше.

Мне нужно было срочно найти Мотылька и рассказать ему всё. Если он заболел — не значит, что я один буду жрать это дерьмо. Что я буду сидеть и переваривать эту информацию в одиночку, пока он отлёживается в своей комнате.

Никто из палатки не вышел. Как обычно — остались и обсуждают, насколько всё хуёво. Спорят, кричат, доказывают друг другу, кто прав, кто виноват. Я не хотел этого слышать. Я хотел тишины. И сигарету.

Я пошёл в сторону нашего корпуса. Потому что если Мотылёк лежит, болеет — значит, не в больнице. Он их ненавидит. Говорит, что пахнут смертью. Что стены давят. Что лучше умереть в своей кровати, чем на больничной койке. Я его понимал.

Я попёрся через сарай и коров. Грязь хлюпала под ногами, прилипала к подошвам, делала каждый шаг тяжёлым. Дождь не прекращался — он шёл уже который час, заливая всё вокруг серой, мокрой тоской.

И тут я увидел под навесом Матео.