12. Грязный секрет наследников. Лекса Зенг.
В комнате было невозможно дышать. Голова адски кружилась от запаха духов и лака для волос. Я сидела перед тройным зеркалом в шелковом халате, пока две стилистки колдовали над моей внешностью, превращая живого человека в идеальную куклу. Волосы укладывали в сложную прическу, локоны ниспадали на оголенные плечи, открывая высокие скулы и тонкую шею. Макияж был безупречен — дымчатые глаза, которые делали взгляд еще более глубоким, и нежно-розовые губы, скрывающие постоянную дрожь и искусанную в кровь мягкую кожу.
Платье висело на манекене в углу — черное, облегающее, с глубоким вырезом на спине и разрезом до середины бедра. «Смерть должна быть красивой», — думала я, глядя на него. В этом платье я должна была убить, либо умереть.
Прошел чертов месяц. Тридцать дней ада. Отец сдержал слово — отрезал меня от всей информации о кланах. Никаких докладов, никаких разговоров при мне, никаких намеков. Телефон проверяли, компьютер был под контролем, Лилиан запретили обсуждать со мной дела. Я знала только то, что мне позволяли знать — расписание, обязанности, приказы. Остальное — тайна.
О Хандере я не знала ничего, и это добивало меня.
Жив ли он? Умер ли в том аду? Выбрался ли? Я не знала и не могла знать. И это незнание разъедало душу хуже любой кислоты.
Каждую ночь я просыпалась в холодном поту — снилось его лицо, окровавленное, бледное, с закрытыми глазами. Каждое утро я вскакивала с мыслью: «Сегодня узнаю». И каждый вечер жизнь слала меня в жопу.
Лилиан делала что могла — обнимала, молчала, приносила еду, которую я почти не трогала. Кусок в горло не лез вообще. Но даже сестра не знала всей правды. Только то, что я влюблена в Эванса. И что это может стоить мне жизни. Перед Лилиан уже не было смысла скрывать мои чувства.
Лаура ходила с таким видом, будто уже выиграла джекпот. Она чувствовала слабость падчерицы и наслаждалась каждым моментом моего унижения. Вчера, например, «случайно» пролила кофе на мое платье — пришлось шить новое в спешке. Сегодня утром «забыла» передать важное сообщение. Мелочи, но они били по нервам, заставляя меня чуть ли не драть на себе волосы.
— Лекса, дорогая, не дергайся, — пропела стилистка, поправляя прядь у виска. — Сделаем тебя королевой вечера. Все мужики попадают к твоим ногам.
Я усмехнулась про себя. Мужики. Один мужик мне был нужен. Только один. И если он жив — сегодня я увижу его и, возможно, убью.
Дверь открылась, и вошла Лилиан. Сестра была в длинном синем платье, строгая, элегантная, с идеальной укладкой. Но в глазах — тревога. Настоящая, глубокая тревога.
— Можно на минуту? — спросила она, косясь на стилисток.
Я кивнула, и девушки вышли, оставив нас вдвоем.
Лилиан подошла, села на край пуфика, взяла меня за руки.
— Ты как? — тихо спросила Лилиан.
— Как кукла, — усмехнулась я. — Нарядили, скоро на витрину выставят.
— Я не об этом. Ты... готова?
В горле саднило от слез. Я отвела взгляд. Готова ли я убить человека, которого люблю? Нет. Никогда не буду готова. Но отец приказал, и выбора у меня нет. Если я, не дай бог, ослушаюсь — меня просто уберут с дороги. Или Лилиан пострадает. Дуер уже показал, что знает про сестру достаточно, чтобы уничтожить ее жизнь.
— А у меня есть выбор?
Лилиан сжала руки крепче.
— Я узнала кое-что, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Через свои каналы. Он жив.
Сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. Жив. Жив!
— Ты уверена?
— Да. Его видели две недели назад. Он... не в лучшей форме, говорят. Хромает. Но жив. И будет сегодня.
Слезы обожгли веки, но я сдержала их — нельзя портить макияж. Жив. Он жив. И сегодня я его увижу.
— Спасибо, — прошептала я, сжимая пальцы сестры. — Ты даже не представляешь, что это для меня значит.
— Представляю, — Лилиан грустно улыбнулась. — Я видела, как ты мучаешься этот месяц. Только... Лекса, будь осторожна. Отец настроен серьезно. И Дуер будет там. Он уже точит зуб после той сцены в ресторане.
При упоминании Дуера внутри все похолодело. Немец. Конечно. Он не упустит возможности поиздеваться надо мной при всех. Но сейчас, когда я знала, что Хандер жив, остальное казалось неважным.
— Я справлюсь. Я — Зенг.
Лилиан кивнула, поднялась. У двери обернулась:
— Я буду рядом. Если что — просто смотри на меня. Мы что-нибудь придумаем.
Она вышла, и я осталась одна. Смотрела в зеркало на свое отражение — идеальную маску. А в голове одно — Жив. Он жив. А потом... что потом? Что с нами будет?