Реакция на то, что Т/И танцует танец живота
Пс. ПРИЕМ ИДЕЙ ЗАКРЫТ. КОГДА ОТКРОЮ СТОЛ ЗАКАЗОВ, Я СООБЩУ
Ичиго Куросаки
Ичиго сидел в углу, сложив руки на груди и скептически наблюдая, как Урахара зачем-то притащил в гостиную портативную колонку. Когда заиграла мелодия, а Т/И начала двигаться, он просто замер с открытым ртом. Сначала его лицо залила краска, и он поспешно отвернулся, делая вид, что его внезапно заинтересовал пыльный угол на потолке.
— Ой, да ладно..., - пробормотал он себе под нос, но любопытство взяло верх. Сквозь пальцы, которыми он стыдливо прикрывал глаза, он всё же продолжил украдкой поглядывать на танец. Выглядел он при этом так, будто его заставили смотреть что-то крайне неприличное, хотя танец был наоборот, очень красивый. В итоге Ичиго просто издал сдавленный, полный неловкости звук и накрыл голову подушкой.
Киске Урахара
Урахара, в отличие от Ичиго, развалился в кресле с чашкой саке в одной руке и раскрытым веером в другой. Он наблюдал за танцем с искренним, почти научным интересом, но глаза его при этом хитро поблескивали из-под полей шляпы.
— Охохо! - протянул он, отбивая веером ритм по колену. — Великолепно, Т/И-сан! Какая потрясающая амплитуда движений. Знаешь, это натолкнуло меня на мысль о новой модификации для гигая повышенная гибкость и улучшенная пластика. Если добавить сюда пару моих изобретений, получится уникальный экземпляр! - Киске добродушно рассмеялся, но в его глазах читалось явное предвкушение новых экспериментов.
Бьякуя Кучики
Бьякуя стоял, прислонившись спиной к дверному косяку, с идеально прямой осанкой. Его лицо не выражало абсолютно ничего, всё та же аристократическая отстранённость, с какой он взирает на всё происходящее вокруг. Казалось, его совершенно не трогает то, что происходит в комнате. Он смотрел на танец девушки, как на лёгкий летний ветерок с вежливым, но холодным безразличием.
Когда музыка стихла, в комнате повисла пауза, и все, включая саму Т/И, с любопытством уставились на капитана. Бьякуя выдержал театральную паузу, его взгляд оставался неподвижным. Наконец, его губы едва заметно дрогнули, и он коротко, но чётко произнёс:
— Приемлемо.
После чего, не прибавив больше ни слова, величественно развернулся и вышел из комнаты, чтобы попить чаю.