Глава 2. «Возвращение блудного сына»

Нельзя отворачиваться от семьи, даже если она отвернулась от тебя

Обещание сдерживать я не собиралась с самого начала. Главное было вернуться до утреннего подъёма — тогда точно никто ничего не заметил бы.

Как я и подозревала, Джейсону было известно, где расставили охрану, и, владея этим драгоценным знанием, он вывел нас из Штаба. Целых полчаса мы шагали до Бруклинского моста, чтобы перебраться на другую сторону, — с плаванием по реке Ист-Ривер у меня были особые счёты, из которых вытекал горький опыт, — и я надеялась, что счётчик Джейсона будет включён только тогда, когда мы окажемся непосредственно в самом Бруклине.

Было темно и холодно. Шёл снег. Раньше я любила снег, но никогда ещё не испытывала к нему такого отвращения, как сейчас. Я дрожала, стучала зубами, и даже куртка Джейсона, надетая поверх моей, не помогала согреться. Вот он какой — нью-йоркский воздух в конце ноября, не нагретый дыханием миллионов тёплых людей.

Не видя дороги, я то и дело спотыкалась. Реже, чем это случалось раньше, но тем не менее падения всё ещё имели место быть.

— Эйприл, разуй глаза! — раздражался Джейсон.

— Здесь света маловато, если ты ещё не заметил, — пробормотала я.

Настроение Джейсона менялось со скоростью света. Днём он готов был на колени передо мной встать, лишь бы я согласилась с ним поговорить, а теперь отчитывал меня, как нашкодившую пятилетку за помаду.

Мы осторожно шагали по улицам Бруклина, заглядывая в каждый магазин, встречавшийся на пути, и почти выбились из сил. Клонило в сон. Казалось, мои ноги могли неожиданно подкоситься, и я упала бы на землю, где немедленно заснула бы из-за переутомления.

Следующим по счёту был рыбный магазин. Страшно холодный и неприятно пахнущий. Из него мы выскочили, едва переступив порог. Нет, Дориан не стал бы прятаться в самом вонючем магазине Бруклина. На такое даже он был не способен.

Миновав несколько брендовых магазинов одежды, мы оказались в продуктовом минимаркете. Запах несколько раз просроченной рыбы оказался более благоприятным, чем запах тухлых яиц. От страшного смрада у меня заслезились глаза, и последовали рвотные позывы.

Более вонючего помещения никогда не было и не будет.

Выйдя на улицу, я бессильно опустилась на ступеньки магазина и вздохнула. Феникс подошёл ко мне.

— Мы никогда не найдём его здесь, — я покачала головой и закрыла лицо ладонями.