11. Красивый, когда мокрый

Два месяца пролетели как один день.

Осень окончательно вступила в свои права, Питер залило дождями, небо висело низкое и тяжёлое, но Семену почему-то было тепло. Он ловил себя на том, что улыбается без причины, что напевает что-то под нос, заваривая утренний кофе, что Боня смотрит на него с подозрением и явно хочет спросить: «Ты чего такой?»

Семен тут же одергивал себя. Учитель. Она ученица. Нельзя. Но вечером, когда в телефоне появлялось её сообщение, он снова улыбался, и ничего не мог с этим поделать.

Они теперь часто виделись. То у него, то у неё. Как-то само собой распределилось. Сегодня она позвала к себе.

Семен уже привык к её квартире — к свечам, к странным рисункам на стенах, к запаху трав. Это больше не казалось чужим. Это было её пространство, и он ловил себя на том, что ему там нравится.

Боня, конечно, был в курсе всех перемещений и одобрительно щурился, когда Семен вечером собирался.

— Ты как будто рад, — говорил ему Семен.

Кот довольно урчал и тёрся о ноги.

---

В тот день всё было обычно.

Семен отходил пары, проверял работы, сидел на кафедре. Варя мелькала в коридоре, улыбалась, но не подходила — слишком много людей. Только когда он вышел на крыльцо подышать, она оказалась рядом.

— Лесков, дай зажигалку.

— Я не курю.

— А чего стоишь?

— Воздухом дышу.

— В Питере? Воздухом? — она фыркнула. — Ладно, стой, дыши. Я посторожу.

— От кого?

— От всех, кто захочет тебя сбить с пути истинного.

— Это ты, что ли?

— Может быть.

Она встала рядом, закурила, выпустила дым в серое небо. Молчали, но молчание было каким-то своим.

— Придёшь сегодня? — спросила она тихо.

— К тебе?

— А куда ещё? У меня там... ну, кое-что есть.

— Что?

— Придёшь — увидишь.

Она усмехнулась, бросила окурок в урну и ушла, даже не обернувшись.

Семен смотрел ей вслед и думал: «Что ты опять придумала?»

---

Вечером он постучал в дверь 37-й.

Варя открыла не сразу. Сначала возня, потом шёпот, потом щелчок замка.

— Заходи, — она была в той же футболке, что и утром, но волосы собраны в небрежный пучок, и пахло от неё не дымом, а чем-то сладким.

Семен зашёл и замер.

На столе в комнате стояла бутылка. Вино. Два бокала. И свечи. Много свечей.

Он посмотрел на это всё, потом на неё.

— Серьёзно?

— А что? — Варя пожала плечами. — Устала от чая.

— Свечи?

— Красиво же.

— И вино?

— Ну, для настроения.

Семен усмехнулся.

— Ты меня спаиваешь?

— А что, боишься, что я тебя напою и ты скажешь что-то, чего не надо?

— А я могу сказать что-то, чего не надо?

— Можешь.

— И что же?

— Не знаю. Но мне интересно.