Слухи

Слухи — часть II

Аудитория 11.40, конец коридора. Последняя лекция в этом потоке.
На улице пахло горячим асфальтом — такой май, когда город уже греется, но тени ещё свежи.

В классе, где собирались старшие курсы, всегда витала особая напряжённость. Будто каждый студент был не просто слушателем, а судьёй. Натаниэль Блейк вошёл, как всегда, уверенно и сдержанно — в этом было что-то почти вызывающее: чёткий шаг, папка в руках, взгляд поверх очков.

Он расставил книги и начал:

— Откройте, пожалуйста, материалы по теме: «Пограничные формы литературной исповеди».

Пока большинство послушно листали страницы, на последнем ряду два голоса не утруждали себя тишиной.

— Ну ты посмотри, вдохновение с личной пропиской, — усмехнулся Габриэль, переглянувшись с Мартеном. — А мы тут сочинения сдаём по-честному.

— Может, нам тоже пора найти свою «литературную музу»? Желательно из младших курсов, — хмыкнул второй.

Они не ожидали, что их слышат. Но слышал весь ряд. А потом — и весь класс.

Натаниэль поднял голову. Медленно, молча. И посмотрел на них с такой сосредоточенной холодностью, что даже те, кто не слышал слов, ощутили неладное.

Он положил ручку на стол.

— Простите, господа, — сказал он с ледяной вежливостью. — Вам не хватает внимания? Или элементарного уважения к себе?

Те замерли. Один из них попытался усмехнуться, но наткнулся на взгляд — спокойный, выверенный и разрушительный.

— Если вы хотите обсудить мой личный опыт — пожалуйста. Но не в формате жалких шёпотов на задней парте. Вы взрослые люди. А значит, способны либо формулировать свои мысли достойно, либо — молчать с умом.

Он сделал паузу. В аудитории не шелохнулись.

— Сейчас вы выбрали второе. Отлично. Надеюсь, вы будете столь же искусны в анализе текста, как в пошлых предположениях. А теперь — продолжим.

Больше никто не шептался. И не смотрел в его сторону с ухмылкой.

Остаток пары прошёл в полной тишине, почти в напряжении — будто воздух стал плотнее. Он больше не поднимал голоса, не намекал, не играл. Только читал, объяснял, задавал. И класс слушал — как будто впервые понял, что такое настоящий вес слов.