Глава 18
— Хватит оплакивать тело брата! Встань, Слоун, и сделай то, что должен командир! — прорычала Селестия. Её голос охрип от ярости. — Убей этого ублюдка!
Слоун всхлипнула. Её плечи дрожали, а пальцы всё еще сжимали холодеющую руку Славия. Она провела ладонью по его волосам, запоминая их мягкость в последний раз. Лицо исказила мука. Опухшие глаза метались между телом брата и оружием, не зная, на чем остановиться.
Наступила тишина — вязкая, тяжелая. Зал превратился в галерею статуй. Я вглядывалась в лица стражников, надеясь найти хоть каплю сочувствия, но видела лишь каменные маски.
Только Брендон выдал себя. Его взгляд метнулся к Орвиданэлу — быстрый, нервный, полный немого вопроса. Осознав ошибку, он тут же отвернулся и плотно сжал губы. Орвиданэл остался непоколебим. Он едва заметно качнул головой — «нет», — отвечая на вопрос, который прозвучал лишь в их мыслях.
Тишину, как клинок, разрезал голос Камьена.
— Так странно, Трейнор, — в его мягких интонациях звенела липкая насмешка.
Отец едва повел подбородком, прищурившись. — Насколько я помню, ваш клан всегда боролся за чистоту крови, — продолжал Камьен, с ленивым удовольствием смакуя слова. — Столетиями вы кричали об идеалах, традициях и священных правилах.
Он сделал шаг вперед; стук его сапог гулко отозвался под сводами.
— Но что я вижу сейчас? — его улыбка стала шире, в глазах зажглось безумное веселье. — Ваш командир — наполовину вампирское отродье. Ваша блондиночка Селестия — из рода Истернов, чья кровь пропитана предательством до последней капли.
Он обвел зал взглядом палача и остановился на мне.
— А твоя так называемая дочь, Трейнор... — голос стал низким, почти ласковым. — Она вообще наполовину Жнец.
В этих словах не было крика — только тягучее презрение, от которого стыла кровь.
— Разве здесь пахнет чистотой? — он склонил голову, кривя губы в ухмылке. — Ваш великий, гордый род давно погряз в гниении.
Отец замер. Его лицо превратилось в каменную маску, на скулах вздулись желваки, а жилы на шее натянулись до предела. Слов не осталось — только взгляд, прожигающий пространство. Он хотел разрубить эту тишину мечом, но стоял неподвижно, парализованный услышанным.
— Так о чем это я? — небрежно протянул Камьен. Он приподнял бровь, выждал паузу, доводя нас до исступления, и сухо щелкнул пальцами. — Ах да... Кажется, я рассказывал, как оказался здесь.