20
За окном квартиры Гриши неистовствовал московский дождь. Стекла заливало потоками воды, превращая город в размытое пятно из неоновых огней. Внутри же царил уют: приглушенный свет, фоновый шум джаза и запах специй.
Богдана, закатав рукава своего белого кашемирового свитера, сосредоточенно нарезала овощи для пасты. Гриша, который в кулинарии разбирался примерно как в классической опере, крутился рядом, пытаясь быть полезным, но чаще просто мешая.
— Богдан, ну честно, зачем нам столько базилика? — он заглянул в миску, обнимая её со спины и утыкаясь носом в шею. — Мы же не кролики.
— Это для баланса вкуса, Ляхов. Иди лучше вино открой, — она рассмеялась, отталкивая его, но в её глазах светилась нежность.
Богдана вдруг бросила взгляд на штатив с телефоном, стоящий в углу кухни.
— Слушай, а давай запишем кукинг-видео? Давно обещала показать, как я готовлю свой «антистрессовый» ужин.
Гриша, прищурившись, подмигнул ей:
— Только если ты покажешь, как именно я помогаю тебе «не стрессовать».
Она нажала «запись». Видео началось с хаотичного, но милого процесса: Богдана серьезно объясняла пропорции соуса, пока Гриша на фоне пытался «эффектно» подбросить пасту, чуть не уронив её на пол. Они смеялись, спорили, измазались в муке, и эта кухня на час превратилась в место чистого, неподдельного счастья.
В какой-то момент, когда они оба склонились над одной тарелкой, дегустируя соус, Гриша вдруг замер. Он посмотрел на Богдану — с растрепанными волосами, следами муки на щеке и этой невероятной улыбкой. Вся суета отошла на второй план. Он просто притянул её к себе за талию прямо над кухонным островом и поцеловал — долго, глубоко, совсем забыв, что телефон всё ещё пишет.
Богдана не отстранилась. Она ответила на поцелуй, положив ладони ему на плечи, и в этом жесте было столько интимности и доверия, что камера, казалось, стала лишней.
Когда они опомнились и Богдана выключила стрим, она не стала его пересматривать. Она просто знала, что это было «то самое».
*
Утром интернет сошел с ума. Видео набрало миллионы просмотров за считанные часы. Комментарии под кукингом превратились в целую летопись обожания: