Глава 14

Дженни

Я изо всех сил старалась отвлечься от мыслей об одной голубоглазой сумасшедшей, насильно закрыв глаза в надежде погрузиться в мирный сон. Но только после двадцати минут беспокойного ворочания с боку на бок я поняла - мое тело отчаянно жаждало не необходимости засыпать.

Это была необходимость знать. Точно знать, что привело Лайзу в психушку с клеймом психопата-убийцы.

Да, было подтверждено, что она убийца, и да, я неизбежно разгадал некоторые из ее психопатических наклонностей.

Но до этой ночи мой мозг на самом деле не придавал никакого значения тому, что на самом деле сделала Лиза. Мне было стыдно признаться в этом, но я еще не заглядывал в досье Лизы. Это было необычно для такого человека, как я, который практически закончил свои проекты в первый же день, но на этот раз все было по-другому. Предчувствие страха мешало мне копаться в этом глубже.

Вплоть до нескольких часов назад. Вплоть до тех пор, пока Лиза не упомянула что-то вроде "сумасшедшего серийного убийцы". Поэтому я сидел без сна, а экран моего ноутбука освещал мой угол комнаты, идя рука об руку со слабым, но переливчатым лунным светом.

Мои пальцы набирали буквы имени Лизы Манобан в строке поиска, молча, но верно надеясь, что ничего плохого не всплывет. Но опять же, кто сказал, что это будет так просто?

Когда на моем экране высветился первый набор результатов, я вздохнула с чувством, которое можно описать только как отчасти облегчение, отчасти раздражение. Это была просто куча профилей Facebook и не относящихся к делу видеоклипов. И в течение следующих десяти минут все, что я могла найти, был еще более неразличимый мусор в Интернете. Ничего, что имело бы отношение к каким-либо убийствам.

Я прищелкнула языком. Где я слышала это имя?

Я изменила свой поиск на "Убийство Лизы Манобан в Сеуле", быстро глотнув воды во время прокрутки. Бутылка чуть не выскользнула у меня из рук.

Тебе знакомо то необъяснимое чувство, которое возникает, когда твой желудок словно скручивается в узел, а воздух внезапно перестает поступать в дыхательное горло? В дымке больших текстов для меня выделились только три слова.

Сеульский потрошитель.

Нет, этого не может быть...Я смотрела на экран, разинув рот, дыхание становилось неровным.

"После двухлетней погони Сеульский Потрошитель был, наконец, заключен в тюрьму, сегодня рано утром из лачуги возле моста Ханган. Идентифицированная как Лиза Манобан, за ней следил свидетель ее убийства Ирен Бэй Бэк ...'

Я перестал читать. У меня внутри все перевернулось, когда я поняла, что человек, напротив которого я сидела всего несколько часов назад, был тем же человеком, ответственным за серию леденящих душу серийных убийств, которые взволновали всю Корею несколько лет назад. Вот откуда я узнал это имя.

Семь.

Семь девушек были жестоко убиты руками Лизы Манобан.

Мысль о том, что мой объект - один из самых печально известных серийных убийц Кореи, даже не приходила мне в голову. Ради Бога, Лизу Манобан следовало запереть в тюрьме строгого режима, соответствующей теории заговора, а не в какой-нибудь психиатрической больнице.

Я вытерла зловещие капли пота, которые выступили у меня на лбу, даже в такую холодную ночь. Затаив дыхание, я начала со следующих нескольких статей, углубляясь в более подробную информацию о жертвах и полную хронологию убийств.

И после целых тридцати минут изучения каждого источника информации на моем экране я не могла не заметить, что там не было ни одной фотографии Лизы Манобан. Возможно, все это было уловкой, чтобы люди не узнали, что истинный облик дьявола не был отвратительным рогатым существом. Это было искушение, разлитое по бутылкам в виде смертельно грешного человека.

Я просмотрел еще несколько изображений - изображения мест ужасных преступлений, изображения жертв; но не было найдено ни одной фотографии Лизы Манобан, которая подтвердила бы ее личность. Может быть, это другая Лиза Манобан?

Моя совесть смеялась над тем, как невероятно глупо это прозвучало. Но мне было все равно. Это было моим единственным утешением. Я решила, что воспользуюсь презумпцией невиновности. Ради хорошего ночного сна. Ради моего рушащегося рассудка.

Но затем мой взгляд привлекла одна необычная фотография. Она была сильно пиксельной, черно-белой, как будто снята с потрепанной камеры наблюдения.

И даже при самом ужасном качестве изображения я не могла просто пропустить ту же самую безумную улыбку, которая украшала лицо убийцы, которая принадлежала человеку, от которого я всего несколько часов назад сидела в нескольких жалких метрах.