Глава 15

Хельвед ушел вслед за гостями, исполняя приказ увести Тень под стражу.

«Видимо, помимо изощренных пыточных, здесь у них имелось и подобие тюрьмы. Какое же детально спланированное, страшное здание. Судя по всему, вниз уходит сразу несколько подземных этажей: потайные комнаты, бункер, пуленепробиваемые стекла, бронированные двери с блокировкой по отпечаткам пальцев, скрытые системы прослушки и круглосуточные видеокамеры. В таком месте впору не подростков пытать, а запирать государственных преступников особой опасности.

К этому Дракону все относились с такой подчеркнутой учтивостью, вылизывали его, как только могли. Не удивлюсь, если для них сейчас будет в порядке вещей удалиться в кабинет, чтобы раскурить дорогие сигареты и выпить коллекционного виски - и это сразу после вынесения смертного приговора! На нем костюм идеального индивидуального пошива, у напарника он из точно такой же ткани... Эти господа явно не из бедных. Они по-крупному вкладываются в этот комплекс. Иначе откуда Вершителям брать столь колоссальные деньги? Только вот какая им выгода от спонсорства? Лишь нахождение сына в этих стенах? Но тогда почему сам Эриксон не на высшей должности, а на побегушках?»

Мои мрачные размышления прервал Доктор, с которым меня оставили до возвращения Демона.

- Смотришь в одну точку, задумалась, - негромко произнес он, поправляя манжеты халата. - Если есть что спросить, не стесняйся, может, смогу подсказать.

- Как удачно, Доктор! У меня действительно есть вопросы. Для начала объясните, пожалуйста, что вообще такое гаррота?

- Об этом тебе лучше твой надзиратель расскажет, - мягко уклонился старик.

- Тогда скажите, как думаете, какую цель преследовал Ривен? Почему он нанес Эриксону именно такие увечья?

- Очевидно, что главной его целью было полностью удалить язык. Ривен хотел, чтобы Эриксон на себе прочувствовал собственную шкуру, чтобы осознал всю жестокость своих бесконечных насмешек и своего ядовитого, злого языка. Сообразив, что он банально не успевает проделать этот маневр до прихода охраны, Ривен не просто рассек ему щеку, заставив кричать и тем самым разрывать плоть дальше. Он изящно унизил его. Ведь оставшийся у Эриксона шрам будет ни чем иным, как клеймом позора. В криминальном мире такое уродование называется «Улыбкой Глазго».

- «Улыбка Глазго»? - переспросила я, почувствовав, как по спине пробежал холодок.