Глава 1
Глава 1
Это было страшно – смотреть в глаза собственной боли. Елизавета Андрияненко стояла перед зеркалом, висевшим на ободранной кирпичной стене. Она почти уперлась лбом в грязное стекло, вглядываясь в себя. Всклоченные волосы и глаза, в которых сплошная боль и бессилие. Это было сродни мазохизму. Она питалась болью собственных глаз, ей хотелось смотреть еще и еще. И когда ей впервые пришла в голову эта мысль, она вдруг поняла. Нет, не наслаждение собственной болью влечет ее к зеркалу. Она как будто смотрит на себя с того света, смотрит и заряжается болью, воспоминаниями, рвущими душу.
Такой ее не видел никто, кроме нее самой. Теперь у нее нет ни фирмы, нет надежных друзей, с которыми она могла бы начать все сначала. Каждый шаг Андрияненко-младшей к мести, каждый ее шаг на пути разгадки причин гибели родителей приводили к новой трагедии, к новым смертям. Нужно было время отлежаться, забиться в угол, сжаться в комок и просто выждать, пока успокоятся нервы, пока голова снова начнет мыслить ясно. Лиза тяжело выпрямилась и отошла от стены с зеркалом. На старом, затертом до дыр линолеуме, застилавшем бетонный пол, валялись коробки из-под пиццы, пустые банки и бутылки. И у окна ее лежанка, иначе никак не назовешь старую раскладушку, на которой поверх одеяла она спала, даже не раздеваясь.
Опрокинувшись на спину, Андрияненко закрыла глаза. Положив сгиб руки на лицо, она снова погрузилась наполовину в сон, наполовину в воспоминания. Но теперь все это теряло реальность, все больше становилось похоже на бред. И, находясь в этом бреду, она приказывала, сидя в кабинете Игнатьева, держа трубку дорогого телефона возле уха:
– Илья Сергеевич. Покупайте.
И она искренне верила, что держит Игнатьева за горло, что его ближайший помощник Васильев на его стороне, а получилось… Получилось, что за всем стоял Фишер, и именно он был кукловодом, а не Андрияненко. А потом выстрел, и Игнатьев упал на пол, обливаясь кровью. Дико, нелепо, необъяснимо. И дальше все как в тумане, как все в том же бреду, на который была похожа ее прошлая жизнь. Гонка по ночному городу на Арининой машине. Арина, с окровавленными руками на заднем сиденье, зажимающая рану отца. И шепот Игнатьева: «Ты не знаешь…» Больница, коридоры, облицованные кафелем, запах больницы и беды и крик кого-то из персонала, что пульса нет. И глаза Арины в этот момент.
– …Арин, я все исправлю.
Но она резко оттолкнула ее и бросила в лицо, как удар:
– Мне ничего от тебя не нужно.
– Пойми… Я хотела, чтобы все было по справедливости.