Глава 7. Розовый фламинго - дитя заката
"Well, Mary is Mary and I'm not
But what good does she have
That I haven't got?"
Shearwater. Mary isMary
Папа приехал в пятницу около девяти, поэтому ужинали поздно. Мама наготовила огромную кастрюлю его любимых голубцов. Светка весь вечер провела на кухне, помогая скатывать капризные рулетики, а после ужина они втроем смотрели какое-то необязывающе-смешное шоу по одному из российских каналов. Обычно Светка сидела перед теликом в очках, но сегодня она даже не пыталась различить лица движущихся по экрану людей. На папином плече было так хорошо и уютно, что она почти забыла, в какой черной яме провела последние два дня, затворницей сидя в своей комнате и тихо рыдая в подушку. Когда мама периодически пыталась выпытать причины Светкиного отчаяния, она ссылалась на сценарий по голливудской модели, который задали написать к пятнице.
На самом деле, сценарий действительно значился в списке домашки на следующую неделю, вот только у Светки не было ни подходящего сюжета, ни желания его искать. Действительно, откуда взяться конфликту и кульминации, если ее жизнь скучна, пуста и однообразна, как какие-нибудь верблюдами забытые Каракумы! И даже высоси она что из пальца, точнее, из Гугла, так надо еще, чтобы вся группа утвердила тему. Матиас, Аденоид и Томми – те ребята, с которыми посадила ее в команду Бетина. А главное, Светка сама загнала себя в эту ловшку!
Обычно от всех групповых заданий она увиливала, говоря учительнице, что сделает все индивидуально. Во-первых, к этому Светка привыкла за шесть лет в российской школе. Во-вторых, такой метод избавлял ее от унижения быть невыбранной в группу, в которой ей хотелось бы оказаться, или стать членом сборной придурков вроде Матиаса и Аденоида. И ведь все, что требовалось, – придерживаться выбранной линии и просто сказать Бетине, что она будет работать одна. Но нет же! Ведь на этот раз в команде «Отстой» был Томми, великолепный Томми Мёрк! И Светка, конечно, раскатала губы, представляя, как они вместе занимаются датским. Он фонтанирует идеями, как непризнанный юный гений, а она записывает все в тетрадь красивым почерком, поражаясь буйному полету фантазии художника (вариант – богатому жизненному опыту). Короче, прямо Достоевский и жена писателя.