Глава 6 - Любовь

Вечернее пробуждение встретило Фрин головной болью и запахом кофе. Следуя за ним, она застала Бекки на кухне. Та лукаво улыбнулась.

— Выглядишь помятой.

— Похмелье — друг зрелости.

— Как и кофе. Прошу к столу.

Фрин улыбнулась и насладилась роскошным завтраком: бутерброды и напиток, оказавшийся кофе лишь на запах. Комментировать таланты Бекки она не стала. Та же съела все за считанные минуты и оставила на виске Фрин быстрый поцелуй.

— У меня работа. Я напишу.

Фрин и слова вставить не успела, как Бекки исчезла.

— И вот я брошена. Снова. — Она цокнула языком и уставилась на грязную кружку. — А вот и подарок напоследок, правда, фарфоровая кружка вместо хрустальной туфельки.

Фрин провела ночь и утро, разбирая фотографии для предстоящей выставки. Бекки объявилась, когда она уже улеглась спать, недовольно зашторив окна, чтобы защититься от дневного солнца. Сообщение гласило:

Поедешь завтра в лес?

Фрин ответила:

С удовольствием

Бекки написала, что заедет ближе к четырем, чтобы они вместе встретили рассвет, и Фрин уснула довольной. Золушка сама вернется за кружкой, которую Фрин не стала мыть из вредности.

Когда они встретились, Фрин села на пассажирское сидение, открыла окно и с наслаждением подставила прохладному ветру лицо.

Они оставили машину, когда гравийная дорога сузилась до тропы. Бекки привела их к обрыву. Позади раскинулся лес, а впереди море, по-утреннему лениво набегающее на каменный берег. Они оказались меж двух прекрасных миров.

— Ты должна была сказать мне захватить камеру.

— Это мое секретное место, я не собиралась отдавать его на растерзание твоему гению. — Фрин кинула на девушку хмурый взгляд, и Бекки оправдалась: — В следующий раз. Не хочу портить свидание работой.

Они расположились на пледе, Бекки налила горячий фруктовый чай и достала печенье. Заметив знакомую птицу, она радостно крикнула: «Удод!» Фрин посмотрела туда, куда она указывала, и с улыбкой подтвердила.

Спустя некоторое время Фрин спросила Бекки:

— Чем ты занимаешься?

— Дизайн интерьеров. У меня была своя фирма в Лондоне, но я поругалась с семьей, бросила все и улетела сюда. Теперь на фрилансе.

— Дизайнер интерьеров? Тоже в каком-то смысле искусство.

— Я всего лишь советую людям, куда ставить диваны.

Фрин усмехнулась.

— Что делаешь в свободное время?

— Думаю о тебе, конечно же.

— Правда? Я тоже много о себе думаю, можем делать это вместе.

— И о чем же ты думаешь сейчас?

Фрин, лежащая на пледе, протянула руку и сгребла в ладонь немного песка, принесенного на скалы ветром.

— О том, как было бы здорово стать песочком.

— Почему в этот раз?

Фрин села, взялась за поясницу и потянулась с печальным вздохом человека, у которого болит спина, то есть любого человека старше шестнадцати.

— Ему в любой позе удобно лежать.

Бекки посмеялась и привалилась к плечу Фрин. Они любовались рассветом.

Внезапно голос Бекки нарушил тишину:

— У меня умер брат. — Фрин промолчала. — Он был спасателем, помогал людям... Один из них отблагодарил его пулей. — Тишина налилась свинцом. — Мне просто обидно... Почему это случилось с моим братом, а не чьим-то еще? Почему он? Он ведь был хорошим, посвятил свою жизнь защите других. Вокруг столько людей, которые достойны смерти куда больше! И этот ублюдок, который его застрелил, — Бекки сжала челюсть и процедила сквозь зубы: — чем он достойнее жить, чем Ричи? — Она резко замолчала. Фрин смотрела, как она успокаивалась теми же техниками дыхания, которым в свое время врач научил и ее. На место злости пришло уныние. — Если бы я могла вернуть время вспять... Вразумить его. Сказать ему: «Никто не стоит того, чтобы ты рисковал собой. Защищай только себя, только тех, кто тебе дорог». Но правда в том, что это бы не помогло, ведь я говорила это кучу раз. И даже знай он будущее, он бы не отказался от своей работы. Ричи был таким человеком. И такие люди умирают, пока другие живут. Он неисправимый идиот, который любил людей, которые того не заслужили. А теперь его нет! — Бекки нахмурилась, сгребла в руку травинки и вырвала их с корнем. — Я винила его за то, что умер и оставил меня. Я винила родителей, которые поддерживали его призвание. Я винила себя за то, что так и не смогла примириться с этим. Я уже говорила, что несколько лет назад поссорилась с семьей и уехала сюда... С тех пор мы с ним не общались. Его не стало, а я даже не помню наш последний разговор. Оно и к лучшему, ведь, скорее всего, мы ругались. — Бекки печально посмотрела на Фрин и слабо улыбнулась. — Знаешь, кого я виню теперь? Никого. Никто не виноват. Я уже поняла это, но мне все еще больно. А еще все говорят: «Не держись за прошлое, живи дальше. Он бы так хотел». Ах-ха-хах, но мой брат — кретин! Он посвятил жизнь опасной работе, которая его убила! И я должна жить так, как этот дурак для меня хотел? — Бекки еще немного вполне искренне посмеялась и извинилась: — Прости, я «все еще жду» свою очередь, помнишь?

Фрин кивнула, накрыла ее ладонь своей.

— Все в порядке. Дай себе время.

— Боюсь, с этим я уже опоздала.

— Бекки...

— Что?

— Ничего. Иди ко мне.

Бекки прижалась к Фрин, уткнулась ей в волосы. Стук в груди перешел с бега на шаг, смягчились напряженные мышцы. Фрин шепнула:

— Как ты?

— Плохо.

— М. Как тебе Мадагаскар?

— Что?

— Мультик.

Бекки посмотрела на нее, как на дурочку, а потом рассмеялась.

— Ах-хах-ха-ха, вроде неплохой мультик. Уже не помню.

— Хочешь посмотрим?

Бекки шутливо толкнула Фрин в плечо, потом взяла ее за руку.

— Спасибо.

Фрин подняла ее руку к губам, но вместо того, чтобы поцеловать, быстро лизнула. Бекки тут же вырвалась и снова стукнула девушку в плечо.

— Черт побери, Фрин!

Та начала в шутку отбиваться и побежала прочь. Бекки пришлось побегать, чтобы наконец-то зажать девушку у дерева. Дурашливость обернулась горячностью от внезапной близости. Фрин промямлила:

— Я-я-аа...

— Не надо, — шепнула Бекки. Она нежно провела взглядом по лицу Фрин и получила сладкое удовольствие от того, как дрогнули и приоткрылись у той губы. Фрин глубоко вдохнула, и воздух вышел из нее с придыханием, которое захотелось поймать губами, но Бекки залюбовалась и упустила свой шанс. Не желая терять больше, она облизнула свои суховатые губы, подалась вперед и остановилась совсем близко, нагнулась еще немного, и их с Фрин носы соприкоснулись. По коже пробежал мелкий ток. И вот, наконец, он — поцелуй. Нежный, неторопливый. Напористый, быстрый. Они надолго забылись в нем, и Бекки вернулась на землю, когда совсем рядом заухал удод. Фрин отстранилась, Бекки оборвала ее на полуслове.

— Только попробуй сказать что-нибудь о птицах.

Фрин посмеялась и крепко ее обняла.

— Я лишь хотела сказать, что ты вкусно пахнешь.

Бекки отодвинулась, поцеловала Фрин в кончик носа.

— Не хочешь позвать меня в гости?

— Хочу.

Бекки отвезла их на завтрак в свое любимое место, потому что только этот старик был готов открыть свои двери в такую рань. Оттуда они отправились к Фрин, и та ненадолго занялась фотографиями. Бекки с детским любопытством везде совала свой нос. Фрин спокойно и слегка снисходительно отвечала на ее вопросы и позволяла трогать любые баночки-скляночки.

Покончив с делами, они устроились в гостиной. Бекки снова заговорила о брате.

— Я чувствую, что скоро смирюсь с тем, что его больше нет. Хм, вдруг подумалось: а каково это, когда кто-то есть?

Она замолчала, и Фрин спросила:

— Ты ведь не ждешь от меня ответ?

Бекки хохотнула.

— Нет.

Она повернула голову в сторону Фрин, и та осторожно, словно кошка на охоте, подошла к ней. Алое зарево рассвета вместе с теплым ветром проникало в открытое окно и будто кралось вместе с ней, создавая интимную атмосферу. Они поцеловались, и потеряли смысл и птицы, и звезды. Был только этот момент, раскрепощенность, горящая кожа, чарующие голоса, руки — ласковые, но настойчивые. Они не торопясь изучали друг друга — спешить было некуда.

Сила и скорость пришли тогда, когда мягкость исчерпала себя. Это было прекрасно. Именно так, как Фрин и Бекки себе представляли. Они идеально подошли друг другу.

***

Одним зимним утром Фрин и Бекки отдыхали на пляже. Они кутались в захваченные с собой пледы и обсуждали поездку на предстоящую выставку Фрин. Прохладный ветер подул чуть сильнее.

— Принесешь термос? — Фрин посмотрела на Бекки щенячьими глазками, и та с деланным недовольством ушла исполнять ее желание. Пока ее не было, Фрин вывела на песке половинку сердца, отложила палочку и уселась поудобнее, наслаждаясь мягкостью песка и солнцем. Бекки подошла к ней и опустилась на корточки.

— Не дорисуешь? — Фрин лишь ухмыльнулась, и Бекки догадалась: — Хочешь, чтобы я дорисовала?

Она подняла палочку и соединила две половинки сердца. Фрин протянула руку и начала портить контуры. Бекки кинулась защищать их общее творение.

— Ну-ка убери руки! Нет, стой, не надо!

Фрин отползла подальше от шлепков и начала смеяться.

— Тебе еще и весело? — Бекки толкнула ее на песок. — Какая же ты вредная.

— Не нравится?

Фрин лежала на спине и с улыбкой смотрела на Бекки. Та ответила:

— Нравится.

Конец