Глава 15.
Из окон старого, но еще твердо стоящего на земле особняка пробивается свет, тусклый, он рвется на волю, выливаясь за края оконных рам, ложась на тропинку рядом, мягко обволакиваемый нежными тенями. Не яркий свет слепит, вынуждая меня, живущего во тьме, сощуриться и побороть головную боль, пульсирующую в висках. Я сделал это, Ванесса, сделал следующий шаг приближающий меня к тебе. Скажи, ты гордишься мной?
Отчего-то волнение в груди усилилось стократно, сердце стучит набатом, грозясь покинуть пределы опостылевшего тела, я никогда еще не был так близко. Долгие годы ожиданий, годы боли и мучений в разлуке с тобой, возлюбленная моя, но что все это по сравнению с вечностью в обещанных судьбой объятиях твоих нежных рук? Миг, и я сполна заплатил непомерную цену за столь желанный мной покой. Ванесса, раздели со мной это мгновение, наполненное ликованием от скорого триумфа, пусть ты лишь призрак, наполненный воспоминаниями, не хуже набитой соломой куклы, но я верю, что сознание твое живо, и ты услышишь меня, как бы далеко я не находился.
По обыкновению, рука взлетела к груди, но вместо привычного медальона, ухватила воздух. Горькая досада сжала легкие в тисках, без него я словно голый и всеми покинутый странник, вынужденный без цели и смысла к существованию бродить по миру. Будто фантом, давно забывший, где лежат его кости, как в той сказке, которую ты читала мне в нашем чудесном саду, помнишь, Ванесса? Не нужно напрягать память, воспоминание само явилось мне видением, столь дивным и манящим, что я едва устоял на ногах.
Ты сидела у подножья фонтана, подобрав пышную юбку, подол которой был выпачкан свежей грязью, образовавшейся вследствие недавно прошедшего дождя, моя голова покоилась на твоих коленях, и я не мог наглядеться на любимый сердцу лик. Казалось, лицо твое светится, обрамленное золотистыми локонами, освещая безмолвное однообразное окружение. Ты никогда не любила осень, отдавая предпочтение жарким летним дням, когда можно до самого заката гулять по улицам Уотертона, бесстыдно скинув туфли и испортив платье зайти по пояс в воду, скользя по омываемым озерами берегам. Я знал, что в тот день ты вновь поддалась хандре, терзающей твою чуткую душу время от времени, и хоть это меня пугало, не мог не находить в подобном состоянии некий шарм.