Глава 27

Николай

Ева испуганно смотрит на меня, впиваясь мне в кожу своими ногтями. Если бы она видела, то знала, что её пальчики уже в моей крови, но я молчу, усиливая напор. Первый раз всегда больно, хоть и я стараюсь сгладить углы. Ей просто нужно пережить это.

- Тихо, сейчас всё пройдёт, - шепчу, поглаживая сжатые кулачки. Мне больно от её слёз, которые струйками стекают по щекам.

- Ты слишком большой. Прошу, хватит, - умоляет, но я отстраняюсь, чтобы сделать ещё один толчок, и замираю, чтобы она привыкла.

- Скоро всё пройдёт, - говорю и сам сжимаю руки, так как сдерживаться очень трудно. Даже мой полуспящий волк требует увеличить напор и начать вбиваться в такое узенькое и сладкое лоно, которое теперь наше. Там больше никого не будет, только мы!

- Ник, мне больно, - шепчет Ева, зажмурившись, и я начинаю двигаться.

Мои нежность и терпение не помогут, она слишком узкая для оборотня. Элитные шлюхи, у которых все дырки рабочие, и те еле-еле справляются, а тут невинная. Еве ещё повезло, что сейчас я в большей степени человек, иначе всё могло бы закончиться трагично.

Но я не могу остановиться. И не смогу смотреть на её личико, полное боли.

Быстро выхожу и переворачиваю малышку. Ева, кажется, даже расслабляется, но я, приподняв её бедра, опять вторгаюсь внутрь и перехожу на быстрый темп, чтобы поскорее достичь финиша.

- Покричи, - приказываю, так как это заводит меня. И Ева кричит, но это не игра. Стараясь не думать, что приношу ей боль, сжимаю бёдра сильнее и быстро достигаю кульминации.

Рычу и замечаю, как на руках отрастают когти и местами шерсть. Довольно улыбаюсь не только от долгожданной разрядки, но и от понимания, что оборот ещё ближе!

Значит, зверю нужна Ева, и желательно кричащая под нами. Что ж, это теперь не проблема, ведь мы пришли к соглашению.

Медленно выхожу из девушки и падаю на кровать, прижимая к себе миниатюрное тельце. Она молчит, не разворачивается, но я вижу, как напряжены её плечи. А ещё кровь.

- Ева... - зову и касаюсь её руки, но она тут же отстраняется.

- Прошу, хватит, - шепчет, умоляя, и сжимается, подгибая под себя ножки.

Видя такую уязвимую и вымотанную малышку, я понимаю, какая я сволочь. Ева старается плакать молча, пряча от меня своё прекрасное личико, но я всё вижу, и от этого становится стыдно. Мог ведь ещё подождать, подготовить её, но похоть и дикое желание взяли вверх. Или я всегда был таким?